17 Декабря, Воскресенье

Непростое дело

  • PDF

06_sud_1Таковым его сделала безалаберность работников полиции, проводивших расследование ДТП спустя рукава.

В Мадонском суде походит к концу рассмотрение дела об аварии, которая произошла в ноябре 2007 года на 56–м километре шоссе Екабпилс — Резекне. Из–за травм, полученных в этом ДТП, погиб известный в Латвии писатель–краевед и общественный деятель Федор Нарица.

В ходе судебных заседаний выявились серьезные недочеты и предвзятость в расследовании обстоятельств аварии, которое провели сотрудники мадонской полиции.

Я побывал на всех заседаниях Мадонского суда, и у меня сложилось именно такое впечатление.

Согласно Толковому словарю русского языка С. И. Ожегова: субъективный — пристрастный, предвзятый, лишенный объективности. Лишенный объективности! А у нас судьи часто берут субъективный взгляд за основу при вынесении решений. Опасная практика. Будет ли она применена и в Мадонском суде при вынесении окончательного решения?

Две версии аварии

Но вернемся к делу о наезде. Вкратце суть дела. 12 ноября 2007 года Федор Нарица вместе с сыном Павлом на автомашине «фольксваген» возвращались домой в Резекне. До Екабпилса за рулем находился Павел, а затем на водительское место сел Нарица–старший.

Ехали совершенно спокойно, никуда не торопились, скорость не превышали. И вдруг на 56–м километре дороги Екабпилс — Резекне увидели, что из–за поворота на них несется самосвал, груженный щебнем. Как ни старался Федор Михайлович уйти от столкновения, 40–тонная «сканиа» врезалась в микроавтобус, сбросив его с дороги в кювет, а сам грузовик влетел в деревья немного дальше.

Правда, у водителя грузовика другая версия. По его словам, это он вдруг увидел, что ему навстречу несется микроавтобус, и только в последний момент его водитель попытался выехать с чужой полосы движения на свою, но не успел. Произошло столкновение.

«Фольксваген» перевернулся, отец и сын получили тяжелейшие травмы. Павел после этого случая полтора года сидел на больничном и до сих пор мучается страшными болями. А Федор Михайлович впал в кому. Его доставили в Мадонскую больницу, где он провел два месяца, после чего медики посоветовали родным забрать его в Резекненскую больницу, где он и скончался спустя какое–то время.

О том, насколько безобразно велось следствие, «Вести Сегодня» рассказывала не раз. Уголовное дело открывали, затем закрывали, еще раз открыли, опять закрыли. И только после вмешательства министра внутренних дел Рихарда Козловскиса за расследование взялись работники полиции другого города — соседнего с Мадоной Алуксне. И лишь тогда дело дошло до суда.

Вопросы к инспектору

Но то, что вытворяли во время следствия сотрудники мадонской полиции, заслуживает отдельного повествования. На заседании суда Андрей Нарица задал инспектору дорожной полиции Юрису Марюничу, тому, кто первым выехал на место происшествия, уйму вопросов. И вот к чему свелись его ответы. Инспектор выехал, оказывается, на совсем другое ДТП, но по пути увидел более серьезную аварию и решил остаться здесь. И он же составлял первый протокол места происшествия.

Так вот, участок дороги перед тем местом, на котором произошла авария, Марюнич не осматривал вовсе. Как он ответил — не было смысла. Оценивая состояние микроавтобуса, он определил, что покрышки лысые. Определил на глаз — ну не было у него с собой прибора для измерения глубины протектора. Но тогда действительно ли он ехал на какое–то другое ДТП? Если да, то почему в неукомплектованной автомашине? Кстати, допрашиваемый позже пожарный спасатель, выезжавший на место происшествия, показал, что по пути следования на ДТП никакой другой аварии не видел. Это так, к слову, а что касается покрышек, то позже будет установлено, что глубина протектора составляла 0,7 миллиметра. До «лысости» еще далеко, это любой водитель скажет.

А где это было?

Есть и другие несостыковки в показаниях Юриса Марюнича. Вызвали удивление его объяснения, почему в первом протоколе осмотра места происшествия фигурирует 56–й километр, во втором 58–й, а в третьем вообще 59–й! (На 56–м километре дорога поворачивает, 58–й и 59–й километры — участок прямой). На это инспектор дорожной полиции Мадоны Юрис Марюнич ответил: «Произошла ошибка, человеческий фактор».

По словам Марюнича, когда он подошел к потерпевшим, Павел Нарица произнес: «Извини, начальник, занесло». Слова, подтверждающие виновность водителя микроавтобуса. Но «вспомнил» об этом инспектор полиции через… четыре года. На очередном допросе.

А тогда, в ноябре 2007 года, эти, несомненно, архиважные для следствия слова в протокол занесены не были. А произносил ли их Павел Нарица? Он уверяет, что не было этого. Полицейский пытается доказать обратное, но почему фраза не занесена в протокол? Ответ: полицейский решил, что они не играют существенной роли. А через четыре года понял, что это важно…

Очень странный протокол

Ну и еще один штрих, характеризующий работу полиции и отношение стражей порядка к расследованию. В составленном Марюничем первичном протоколе осмотра происшествия указана фамилия Нарица. Но откуда он мог ее знать сразу после аварии? Документы пострадавших были найдены через день, в больницу Федора Михайловича доставляли уже в коме, Павел Нарица был без сознания и пришел в себя, по его же словам, через два дня.

Так когда же вообще составлялся протокол? Ответа на этот вопрос получено не было, точнее, Марюнич стоял на своем: во время осмотра места происшествия он чертил схему с черновика на коленях в салоне служебного автомобиля. И никак не через несколько дней, когда и вносил некоторые «удобные» коррективы, как в этом уверены братья Нарицы.

06_sud_2

У следователя проблемы с памятью

Повторно была допрошена и следователь, что вела это дело, Елена Кошкина. Но от ее присутствия на судейской трибуне никто многого не ждал. Еще во время предыдущего общения с представителями обвинения и потерпевшими она выбрала удобную позицию: «Ничего не помню». А на вопрос о том, как получилось, что на нескольких документах отсутствуют даты их заполнения, г–жа Кошкина ответила: «Наверное, описка».

А тут вспомнила, что во время первого допроса Павла Нарицы в больнице ей не удалось с ним толком поговорить, дескать, мешал его брат Андрей (хотя тот отрицает свое вмешательство). Так вот, было это в ноябре 2007 года, а следующий допрос Павла Нарицы датирован… июлем 2008 года! То есть восемь месяцев г–же Кошкиной было не до встречи с участником аварии. Но почему же так случилось? Елена Кошкина ответила в своем репертуаре: сложно ответить, она не помнит.

Не помнит, кто и когда передавал ей тахограмму из грузовика. Не помнит, почему не была сфотографирована «сканиа» после аварии, один некачественный снимок принес ей ныне обвиняемый. Почему–то не проводилась автотехническая экспертиза грузовика, более того, многотонник практически сразу же был отдан владельцу.

При всем моем уважительном отношении к сотрудникам полиции здесь налицо полное игнорирование своих обязанностей. Ну как же можно было так, спустя рукава, проводить следствие! Разъяснение тому одно: у полицейских не было никакого желания доводить дело до суда. Только один вывод и напрашивается, других объяснений нет.

И еще о субъективности…

То, что сотрудники полиции провели следствие безобразнейшим образом, признал и эксперт, Владимир Гонза, призванный провести автотехническую экспертизу. И он ее провел. По его мнению, виновник дорожно–транспортного происшествия — водитель микроавтобуса. И никто его не переубедит в этом. А все остальные экспертизы, которые делали и в России, и в Германии, и у нас в Латвии, это, дескать, фальсификация. Оказывается, никто, кроме Владимира Гонзы, не умеет делать это так хорошо, как он сам.

Суд отказал в приобщении результатов экспертиз российских и германских специалистов к материалам дела. Фемида использовала субъективное мнение профессора Гонзы при вынесении приговора суда.

Но ведь сам Владимир Гонза признал, что следствие велось безобразно. Даже если допустить, что его личное мнение есть единственно правильное, то все равно возникают сомнения: ведь уважаемый эксперт руководствовался при проведении экспертизы теми материалами, которые ему были предоставлены именно сотрудниками полиции. И как же теперь верить тем выводам, пусть и «единственно правильным», что сделал специалист? Как можно поверить в то, что авария произошла по вине водителя микроавтобуса? И вправе ли суд в таком случае брать за основу решения Владимира Гонзы при вынесении приговора? Пусть это останется на совести служителей Фемиды.

Ошибка прокурора

В конце заседания было решено допросить обвиняемого. Тут надо отдать должное его адвокату. Профессионал! А дело вот в чем: подсудимый отказался от дачи показаний. Это его право. В таком случае суд, по идее, должен принять решение о том, чтобы зачитать все то, что обвиняемый говорил на досудебном следствии.

Но сделать это оказалось невозможно. Такую норму определяют некоторые статьи Уголовно–процессуального закона. А все потому, что во время всех, кроме одного, допросов находящийся на скамье подсудимых водитель грузовика имел статус свидетеля и общение его с сотрудниками полиции проходило без представителя защиты.

Вот адвокат вспомнил об этой норме закона, а прокурор о ней почему–то не подумал. Поэтому, растерянный, он принялся убеждать суд в том, что без показаний обвиняемого невозможно досконально разобраться в произошедшем. Судья лишь пожимала плечами, указывая на статью в законе. Адвокат вальяжно развалился на своем стуле, тогда как обвинитель судорожно принялся листать Уголовно–процессуальный закон, искать статьи, которые могли бы позволить все–таки зачитать показания подсудимого…

Закончилось все тем, что прокурор таки исправил свой недосмотр и нашел в законе лазейку, позволяющую заслушать показания обвиняемого, пусть даже и те, что были зафиксированы во время досудебного следствия.

Так и закончилось очередное заседание суда по делу об аварии, по очень непростому делу, которое поначалу пытались спустить на тормозах. Но только благодаря настойчивости семьи Нарица оно дошло до суда. На 15 января назначены прения сторон. А потом и приговор.

Читайте также:
В больнице на сегодняшний день остается один пострадавший в золитудской трагедии — кассир магазина Maxima, рассказала пресс–секретарь Восточной ...
Мы подвели итоги самых важных и резонансных судебных процессов, которые латвийские суды рассматривали в 2013 году. Почти у всех есть нечто общее: они ...
Вчера в суде Латгальского предместья Риги началось рассмотрение уголовного дела Галины Ренги. Были допрошены свидетели.
Полиция безопасности Латвии начала расследование дела об организации массовых беспорядков в отношении журналиста Андрея Храмцова, сообщает ...
В этом деле удивляет очевидное: зверство, с которым два спокойных с виду молодых парня избили приятеля. Он умер в "скорой", не доехав до больницы.
В начале нулевых его приговорили к 15 годам лишения свободы: за убийства, разбои и взрывы. Но освободили досрочно — за хорошее поведение. И он взялся за ...
.