18 Декабря, Понедельник

Будет как в Южной Америке!

  • PDF

14_chelИзвестный аргентинский режиссер готовит в Латвийской национальной Опере «Женитьбу Фигаро»

Работа в Опере идет полным ходом — премьера назначена на 28 февраля, поэтому репетируют беспрестанно. Но режиссер грядущего праздника Марчелло Ломбардеро все же выкроил время для разговора с «Вести Сегодня»…

Сеньор Ломбардеро свободно говорит на французском, английском, но работать предпочитает на родном итальянском. Потому что на нем он свободнее, легче и точнее выражает себя. Коллективу его итальянский переводят на английский — наши все понимают. Хотя, говорят артисты, режиссера понимают и без слов. И дело не только в его чрезвычайно открытой и доброжелательной натуре. Специалист он уникальный — по образованию оперный певец, артист (учился в Буэнос–Айресе).

Вначале Марчелло пел, а режиссером стал позже, поэтому оперные партии знает до мельчайших нюансов. Опера — его стихия, вся его семья жила театром: певицами были мама и бабушка, дедушка дирижировал хором и оркестром. Он рассказывает, что в качестве постановщика начал работать в 93–м в маленькой оперной студии аргентинской столицы, где экспериментировали с новыми спектаклями. Теперь трудится в знаменитом театре «Колон» в Буэнос–Айресе — это крупнейшая оперная площадка Южной Америки с богатейшими традициями, ведущими отсчет с конца XIX века. На ее сцене пел даже Шаляпин, выступал русский балет Дягилева. В репертуаре — лучшие образцы европейской классики, среди которых достойное место занимает русское искусство.

Откуда у аргентинской публики такое пристрастие к европейской классике? Сеньор Ломбардеро объясняет, что аргентинский народ состоит из эмигрантов — итальянцев, испанцев, русских, евреев, латышей там тоже много. Его жена, например, еврейка. Все эти выходцы из европейских стран организовали в больших и маленьких городах своей новой родины театры, оркестры, где исполняют музыку европейских композиторов, ставят европейские оперы — и всемирно знаменитых авторов, и мало знакомых широкой публике. Культурные связи с Alma mater эмигранты в Аргентине всегда старательно сохраняли и поддерживали, так что европейская классика для них не экзотика, а свое, родное.

Хотя, конечно, соглашается мой собеседник, жизнь в Южной Америке накладывает свой отпечаток на жителей, на их привычки, мироощущение, поведение. Ему есть с чем сравнивать, ведь помимо Аргентины он работает и в Сантьяго, и в Мехико, и в Польше, в Чехии, теперь — и в Латвии.

— Очень сильно отличается публика. Там — просто взрыв эмоций на спектаклях. Здесь не так жарко, люди гораздо более сдержанные. И восприятие юмора разное. Потому в Европе особенно сложно ставить комедию, что трудно прогнозировать на сто процентов, что именно людям будет смешно. Одно дело, если персонаж упадет лицом в торт — над этим будут смеяться во всех уголках планеты, это понятно и предсказуемо, но, кроме того, у каждого народа юмор связан еще и с языковыми и смысловыми нюансами. Поэтому публика разных культур смеется в разных местах одной и той же постановки. В этом смысле я хоть и стараюсь предугадать ожидания латвийской публики, сам премьеры ожидаю с нетерпением.

— Используете ли какие–то особенные приемы работы для нас?

— Как сказать… Я хочу вдохнуть в хорошо всем известное классическое произведение дух латиноамериканского мироощущения, показать здесь, как люди там переживают и чувствуют. Все будет то же, что у Моцарта и Бомарше, только перенесенное в условия латиноамериканской жизни. Латвийская публика наверняка почувствует, что это будут эмоции с жаркого места планеты. Причем эмоции ей уже хорошо знакомые. Я приезжал в Латвию в 1996 году и знаю, что у вас были чрезвычайно популярны латиноамериканские сериалы. И я хочу это использовать — вспомнить те нешуточные страсти, немножко посмеяться над этим. Сериалы — то, что сближает латвийскую и латинскую публику.

По мне опера — это музыкальный театр, это хорошее шоу. Я хочу, чтобы его легко могли воспринимать люди не особо подготовленные. Чтобы они наслаждались спектаклем, чтобы им все было понятно. И чтобы при всем этом им было о чем задуматься, когда они выйдут из театра. Чтобы что–то заставляло их мысли возвращаться к увиденному, размышлять — в этом заключается моя работа.

— Почему вы выбрали именно «Фигаро», почему именно его ставите здесь?

— О, это первая настоящая музыкальная комедия, в которой идеально сочетаются и драма, и юмор, и музыка. И одно от другого невозможно отделить, настолько тесно все переплетено — это просто уникально! Там легко играть нюансами, потому что основа произведения стабильна. Характеры показываются пением и складываются в очень сочную картину. Но комедия — это только один пласт.

Казалось бы, опере этой больше двухсот лет, но проблемы, волнующие людей тогда, отношения мужчин и женщин, по большому счету, остаются актуальными и сейчас. И мне хотелось показать, как это происходит теперь. Но не просто перенести те события и эмоции в современные условия, а показать их актуальность в наши дни. Например, в Аргентине еще в 80–е годы XX века, при диктатуре, в глухих уголках сохранялся этот пережиток феодализма — право первой ночи. А социальное расслоение общества — оно существует и сегодня, разница между очень богатыми и очень бедными огромна. Так что сюжет вовсе не так архаичен, как может показаться. По тем временам постановка «Фигаро» была громкой и актуальной, таким же, я надеюсь, будет и рассказ о дне сегодняшнем.

— У нас теперь оперу все чаще ставят в стиле модерн. Как это принято в Южной Америке?

— У нас так тоже ставят, но это исключение из правил. И нередко вынужденная мера для камерных театров просто потому, что классическая постановка требует больших возможностей и больших помещений.

— Приходилось ли вам работать с русской музыкой и насколько она востребована в Аргентине?

— (И без того чрезвычайно темпераментный режиссер оживляется еще больше.) Конечно! Чайковский, Прокофьев, Шнитке, я сам и ставил русскую классику, и пел — в «Борисе Годунове», например. Русская музыка очень популярна в Аргентине. Было же несколько крупных волн русской эмиграции, поэтому круговорот культуры происходил постоянно. Моя первая встреча с русской музыкой произошла в возрасте 17 лет. В Буэнос–Айресе было малюсенькое бюро дружбы с Советским Союзом, и там каким–то образом мне дали послушать записи с радио знаменитой Седьмой симфонии Шостаковича. В полной версии! Это было нереальной счастье!

…Напоследок интересуюсь, не мерзнет ли гость в Латвии. «Я приехал в самые морозы, и холодно было ужасно, — признается он. — Но мне все равно нравится ваша страна. В тот свой первый приезд я много поездил по ней. Не знаю почему, но чувствую себя здесь очень комфортно». А вот согреть прохладную латвийскую публику горячей постановкой аргентинского танго режиссер, к сожалению, не обещает. Очень, говорит, люблю смотреть, как танцуют танго, «это музыка моей страны, наш национальный танец, у нас его все танцуют. Сам его танцую иногда дома с женой, но ставить такие шоу — не мое. Мое призвание — опера».

На прощание сеньор Ломбардеро так тепло поцеловал меня, потом нашего фотокора Мариса Дедзиньша, что мы сразу почувствовали, какой горячей будет женитьба Фигаро в Южной Америке!

Читайте также:
Первый в латвийской истории фестиваль "Шекспиру — 450" ожидает нас с 16 по 20 мая. Но сообщили об этом уже вчера на пресс–конференции.
Мировая легенда Сезария Эвора не нуждается в представлении любителям качественной музыки. Нынешняя гостья музыкальной Риги Майра Андраде — не только ...
Он не только великолепно поет, но и прикольно озвучивает диснеевские мультики
17 и 18 декабря нас ожидает уникальное событие: впервые в Латвии, в нашей Опере гостит балет прославленного Мариинского театра.
30 ноября в 16 часов в Большом зале Латвийской музакадемии — небывалое событие. На концерте "Воспоминания о Петербурге" выступает ректор ...
Ансамбль "Украiнськi визерунки" из Дрогобыча, живописного города Львовской области, славящегося старинными деревянными храмами, дал в Риге ...
.