18 Ноября, Суббота

Критика

feed-image

У человека двадцать четыре лица


Ничего подобного вам в руки еще не попадалось. За это я ручаюсь. Впрочем, это совсем не значит, что роман культового американского писателя Дэниела Киза «Таинственная история Билли Миллигана» – шедевр мировой литературы. Вовсе нет, скорей наоборот. Несмотря даже на то, что его первый психологический роман «Цветы для Элджернона» об идиоте, признанном вдруг гением (просьба не сравнивать с «Идиотом» великого русского писателя), потрясла мир.

Звериный интерес интеллектуала


Странные названия даются сегодня романам. Какие-то зоологические. Вот, например, одна за другой вышли две книги – «Лягушки» и «Медведки».

Ночь, полная безумств


Корреспондент «Часа» побывала на последней ночи кинобезумств, устроенной в рамках фестиваля «Балтийская жемчужина», и посмотрела три фильма подряд: «Дом терпимости», «Кого я хочу больше» и «Мишень». Выдержать почти семь часов в кресле было совсем не просто. Зато – интересно. Любители ночных киносеансов устроились поудобнее и… ровно в 23.59 экран в зале ожил.

Набоков здесь больше не живет


За окном дождь и ветер. Некомфортно. А я сижу с книжкой в руках, улыбаюсь шуткам автора и посмеиваюсь над собой. Это ж надо, в кои-то веки засел за дамский роман. Читаю, а про себя думаю: написано бойко, но литература ли это? Даже для беллетристики книга больно уж стебанутая.

Кто убил Флобера и Эмму Бовари?


Раньше книги о книгах писали редко. И если писали, то научные, исследовательские. Этим занимались ученые-филологи. О книгах обычно рассказывалось в предисловии и вступлении. Это тоже делали специалисты. А писатели худо-бедно, но сочиняли что-нибудь своеобразное и неповторимое.

Ларссон, не успевший досказать…


Larsson«Мир зачитывается книгами Стига Ларссона», – это первое, что вы прочтете прямо на обложке, взяв в руки лучший из его трех детективных романов. Он называется «Девушка с татуировкой дракона». Всего их должно было выйти десять, но написать Ларссон успел только три. На середине четвертого он умер от инфаркта.

Уэльбек, обласканный Гонкуром


Премия братьев Гонкур – самая престижная во Франции, но в денежном выражении это сущий мизер – десять евро. Тем не менее считается большой честью стать ее лауреатом. Впрочем, денежное выражение очень быстро компенсируется. Сразу намного подскакивают тиражи и гонорары. Не то что русские литературные премии у нас в Латвии: присудили и тут же автора забыли. Ни тебе изданий, ни славы.

Резюме о поэзии


peroРечь о поэзии зашла у нас с читательницей случайно, но, увидев, что разговор клеится серьезный, мы решили его записать. Получилось интервью. Она спрашивает, я отвечаю.

Кому чума, кому любовь


Когда я в 70-х гг. прочитал роман Габриэля Гарсия Маркеса «Сто лет одиночества», для меня это было, как для многих тогда, событием оглушающей силы. Писателя такого калибра ХХ век еще не знал. Мало сказать, что эта книга сделалась культовой. Она стала точкой отсчета крушения литературных амбиций, что в скорости привело книжный мир к пандемии постмодернизма.

Роман великомученик


Объявлен шорт-лист самой престижной российской литературной премии «Большая книга 2011». В него вошли десять романов. В ноябре жюри назовет лучший из них. Его автор получит приз – три млн рублей. Еще два писателя получат за второе место полтора млн и за третье – один млн.

Женщина, которой нет


Пять лет назад книжный мир потряс неожиданный фурор романа «Историк» американки Элизабет Костовой. Исторический триллер о тайнах графа Дракулы стал популярнейшим чтивом на многих языках.

Лошадь Пржевальского, обезьяна Прилепина


Детям до шестнадцати лет Захара Прилепина лучше не читать. Хватит уже, что они матом ругаются. Прилепин их еще чему-нибудь научит. Его проза – как боевая растяжка: тронешь – себе же будет хуже. Убить не убьет, но канализационной грязью обдаст с головы до пят.

Торопись в летопись


knigiОбычно летом в мире книг затишье, а тут я глянул в книжный топ и поразился. Все пришло в движение. Перелистнем несколько страниц в этой летописи от слово «лето».

Дугаев об острой нехватке журнальной культуры


facebook_zhurnalПочему на фоне гибели печатной прессы кое-где продолжают издавать десятки журналов про фейсбук, айфон и вообще все, что начинается на «ай».

Гибель Помпеи, или Тщета русской души


Погибшей от извержения Везувия Помпеей хочется назвать колонию русских беженцев, которые по воле судьбы оказались в начале 20-х годов в китайском Шанхае. Им не удалось спастись от революции. Все они сгинули. Живущая в США писательница Эльвира Барякина много лет изучала архивные документы, письма, рукописные воспоминания русских эмигрантов и издала о них роман «Белый Шанхай».

Где читать. И зачем?


knigiМы стали меркантильны: раньше мы могли читать Кафку или стихи Пастернака в трамвае по дороге на работу или стоя в очереди за колбасой. Это было в порядке вещей. Чтение как занятие считалось на порядок выше любого другого увлечения.

Черные дыры и пирамиды. Что общего?


piramidyОбщего мало. Сперва кажется, только то, что о них с неожиданной точки зрения рассказывается в сенсационной книге бывшей рижанки Светланы Павловой «Полевой гиперболоид Земли и тайны древних цивилизаций».

Модное словечко


Если язык еще модным назвать не удосужились, то слова – вполне. Даже особый словарь вышел. Он так и называется «Словарь модных слов». Симпатичная книжица – не для справок, а для чтения. Ее написал московский литературный критик Владимир Новиков.

Из Парижа с апокалипсисом


Попса, как ржа в металл, все яростней въедается в литературу. Все чаще лидерами книжных рейтингов становятся сексуальные смутьяны и маньяки. Например, в модном сегодня романе «Идеаль» Фредерика Бегбедера любовь к эпатажу проявляется буквально с первой же страницы. На отдельном листе черным по белому написано простое, как мычание: «Посвящается мне!» И никаких гвоздей!

Русский синдром


Получил письмо от читательницы. Она спрашивает, «откуда у латышского бомонда такое неприязненное отношение к русским? Вроде бы литературоцентричная нация, сорок лет воспитывалась на латышской советской литературе, и вдруг как с цепи сорвались…».

Когда туфля жмет ногу


Русский язык выдержит все что угодно. Никакая попса ему не страшна. Единственное, что для него действительно опасно, – безграмотная речь, когда ей дают зеленый свет.