26 Марта, Воскресенье

Уходящий фарфор

  • PDF

13_farforЕще в 2012–м во Всероссийском музее декоративно–прикладного и народного искусства в Москве побывала уникальная латвийская экспозиция «Рижский художественный фарфор. 1925–1940».

Тогда это стало возможным благодаря сотрудничеству с благотворительным фондом Петра Авена «Поколение» — в его собрании более 400 таких фарфоровых творений, из которых 35 были отданы на выставку. В основном это изделия знаменитой мастерской Baltars.

После возвращения в Ригу экспонаты были отмечены призом года «Белый воробей» от департамента образования, культуры и спорта Рижской думы как лучший международный культурный проект года. А выставочный каталог был включен в список финалистов конкурса ассоциации книгоиздателей «Золотая яблоня» как «Самое красивое издание по искусству».

Сейчас выставка открылась в Музее декоративно–прикладного искусства и дизайна. Это совершенно не похожие на другие, существующие в мире, фарфоровые изделия, потому что латвийские художники и графики сумели создать свой неповторимый стиль росписи по фарфору.

Среди этих огромных фарфоровых тарелок, ваз и сервизов можно бродить долго. Главное, что поражает, — жизненность забавных, озорных сюжетов росписей, выполненных в стиле модернизма, Art Deco, кубизма и конструктивизма. Народные праздники, карнавалы, досуг разных слоев общества, мифологические сюжеты — все художественно выписано, с большой любовью к деталям.

Самое почетное место занимает в экспозиции продукция мастерской Baltars (от слов ars Baltica — «искусство Балтики»). Это не фарфоровая фабрика, а небольшое художественное предприятие, которое создали три художника–энтузиаста: Роман Сута, его жена Александра Бельцова и Сигисмунд Видберг.

— Их идея была в том, что в искусстве нужны новые средства самовыражения, — говорит куратор выставки Инесе Барановска. — Прошла эпоха ар–нуво, время буржуазного, «мещанского», как они считали, искусства. Во всем мире после окончания Первой мировой войны витали новые художественные идеи, а во вновь образовавшемся государстве нужен был новый художественный язык.

Мысль Романа Суты была в том, чтобы идею нового графического дизайна воплотить и в мебели, и в других прикладных жанрах. На Международной выставке в Париже 1925 года коллекция изделий мастерской Baltars получили золотую медаль, как и Видберг лично, часть изделий получили бронзовую медаль и Diplome d'honneur — Почетный диплом. У нас есть две тарелки, удостоенные бронзовой медали.

Жюри выставки интересным показалось объединение в изделии новых художественных тенденций с ярко выраженным национальным характером. Стиль национального романтизма, однако же, не переходил в этнографический. Это была интересная творческая интерпретация.

Обычно художник располагает четырехугольником пространства рисунка или полотна, в здесь, на этих тарелках, рисунок располагается в круге. Как говорил Роман Сута, он хотел бы преодолеть это пространство, выйти за пределы круга. И в лучших работах видно, что он создает совершенно другую композицию. У нас собраны действительно уникальные работы, а благодаря мастерству дизайнера Юргиса Красонса они расположены так, что каждый предмет в зале играет.

На отделении керамики Рижской школы дизайна есть специальные учебные часы, посвященные художественной композиции изделий Baltars. Это настолько удачная находка, что она помогает воспитывать и последующие поколения художников по фарфору. Как художники других жанров копируют работы старых мастеров, так и здесь просто копирование уже много значит для молодых художников.

Сейчас в музее знаменитого севрского фарфора во Франции, в Серве, хранится одна такая тарелка — правда, их было больше до Второй мировой войны, штук 5–7. Как рассказал мне директор музея, они погибли в бомбежке.

К сожалению, мастерская «Балтарс» просуществовала лишь с 1925 по 1928 год — разорилась, но еще с XIX века у нас работали две большие фарфоровые фабрики — Кузнецовская и Эссена. У Кузнецова было несколько таких фабрик в Российской империи, в Риге — одна из ведущих. В то время декор фарфоровых изделий, выпускавшихся в массовом количестве, был красивым, но достаточно стандартным. А во время Первой мировой обе фабрики эвакуировали в Россию.

В 1920–х Кузнецов вернулся в Ригу, причем у него осталась единственная фабрика здесь, в Риге. Увидев работы «Балтарса», он сразу понял, что нужен новый художественный язык, и пригласил на работу Суту и других художников.

Это был настолько успешная идея, что уже в 1935–м на Всемирной выставке в Брюсселе, а в 1937–м на Всемирной выставке искусств и техники в Париже стенд фабрики Кузнецова был удостоен Гран–при. Здесь, на большом фото в зале, можно увидеть этот живописный стенд, и возле него — некоторые образцы отдельных изделий, получившие награды.

Среди них — сервиз росписи Екаба Бине, выпущенный фабрикой, который вы здесь видите, получил золотую медаль. Но это, конечно, единичное производство. Говорят, что этим сервизом долгие годы пользовались на кафедре Института сельского хозяйства, а сервиз состоял из гораздо большего количества предметов — там, по некоторым сведениям, были еще подсвечники, подставки для яиц, розеточки для варенья и другие.

Роскошный презентационный сервиз «Пиебалга» производства Кузнецовской фабрики, который вы здесь видите, тоже получил золотую медаль — сейчас это экспонат коллекции Петра Авена, правда, осталось от него всего несколько предметов.

Была еще одна мастерская — к примеру, «Буртниекс», принадлежащая медиа–магнатам Беньяминам. Практичная бизнес–леди Эмилия Беньямин считала, что нужны практичные, массовые изделия — такие и выпускала, но не без художественного элемента, конечно. Работала небольшая мастерская «Рипорс» — мы здесь видим прекрасный комплект тарелок, посвященный Празднику песни, который создал известный латвийский график Никлавс Струнке.

В такие мастерские приглашали лучших художников того времени. На фабрику Кузнецова пригласили художника Вилиса Васариньша, который создал репрезентативный сервиз для генерала Балодиса. Мы можем увидеть и эскизы художника, и его воплощение.

Выставку составляют 203 очень ценных предмета и 30 эскизов — из собраний нашего музея, Латвийского национального художественного музея, Рижского музея фарфора и Музея истории Риги и мореходства, коллекций Фонда Авена и нескольких частных. Подлинное украшение экспозиции — 120 изделий мастерской «Балтарс», среди которых 60 хранится в Музее декоративного искусства и дизайна, составляя наш золотой фонд. Фабрики Кузнецова и Эссена представлены 40 предметами.

В Риге были прекрасные традиции и серьезное фарфоровое производство, но мы его утратили почти полностью. Тому много причин. Даже в 1980–х на Рижском фарфоровом заводе, бывшей фабрике Кузнецова, сохранялась прежняя техническая база, оставшаяся с царских времен. Ничего нового не внедряли, а в 90–х, когда для модернизации производства нужны были большие инвестиции, чтобы нормально конкурировать с мировыми брендами, их не было. Поэтому, к сожалению, от фабрики осталась ныне одна заводская труба…

Читайте также:
С него началась в СССР художественная шелкография
Отличительная черта экспозиции Ивара Аустера "Наблюдение за пейзажем", которая выставлена в Латвийском фотомузее, — интерактивность.
На выставке, которая проходит в галерее Istaba с названием "Так сказать, есть о чем побеситься", вы найдете свой "Уголок детства".
В Риге, в Доме Менцендорфа, проходят большие гастроли Санкт–Петербургского музея восковых фигур.
Инженер–строитель из Риги Алла Дзевалтовская не мыслит свою жизнь без коняшек: регулярно ездит верхом и мечтает стать хозяйкой собственной конюшни.
Персональная выставка художницы Иевы Царук "Лошадиная сила" проходит в Булдури, в гостинице Amber SPA.
.