21 Сентября, Четверг

Гумилёв в Африке

  • PDF

17_gumilev2Директор Санкт–Петербургского музея антропологии и этнографии им. Петра I («Кунсткамера») Юрий Чистов в Ригу прибыл на международную конференцию в музее «Рижская биржа». И поразил публику лекцией о путешествии русского поэта Николая Гумилева в Эфиопию.

Вот откуда его строки — «… далёко, далёко, на озере Чад изысканный бродит жираф…»! А сотрудники музея повторили недавно путь поэта, найдя, к своему удивлению, многое из того, о чем Гумилев писал ровно сто лет назад, в 1913 году.

— Юрий Кириллович, а что позвало русского поэта в Африку?

— Тогда, в начале ХХ века, увлечение экзотическими странами было почти всеобщим, особено в среде творческой интеллигенции. А в Аддис–Абебе, столице Эфиопии, был даже открыт русский госпиталь, который работает и поныне — мы там побывали в этой нашей экспедиции. Тогда была популярной идея защиты наших православных братьев–эфиопов (а эта страна на 90 процентов православная) от посягательств итальянцев–католиков. Первую дипломатическую миссию в Эфиопию возглавил атаман казачества Краснов, который написал позже об этом большой том воспоминаний.

А в «Ильфе и Петрове» есть персонаж — схимник Булатович, это реально живший человек, котрый был в прежние времена гусаром и служил военным советником посольства Краснова. Он тоже издал том воспоминаний о своем пребывании в Африке.

И Гумилев ездил все три раза как член научной антропологической экспедиции, а не как праздный наблюдатель — сотрудник «Кунсткамеры» учил перед поездкой всех, как правильно фотографировать местные типажи, рассказывал, как собирать коллекции, на что прежде всего обращать внимание, как делать записи. Готовились несколько месяцев. Поэтому молодой поэт вел себя там как профессиональный этнограф. Его описи коллекций — одни из лучших документированных описей начала ХХ века в нашем музее. После трех поездок он стал говорить на местном языке арома.

Мы готовим сейчас к изданию дневники жены второго, после Краснова, главы эфиопской миссии Чемерзина, и там есть такой факт — во вторую экспедицию 27–летний Гумилев ехал вместе с горничной для посольства, которую учил языку. В «Африканском дневнике» Гумилева есть такая запись: «Мне предоставлялось право записывать песни и легенды и собирать зоологические коллекции».

Сергей Лукницкий, биограф поэта, подарил нам его африканскую карту. Там отмечены Джибути, Харар и Шейх–Гусейн. Наш музей хотел купить оригинал «Африканского дневника» Гумилева, который находится сейчас в частных руках, но цена оказалась нам не по зубам — 20 млн. рублей. У нас есть только несколько обожженных страничек подлинника и полная фотокопия.

Дневник пытались сжечь в печке 1938–м в Самаре, когда было опасно хранить документы, связанные с именем Гумилева. Неожиданно пришедший тогда человек выхватил рукопись из печки — и так у нас появилась ее фотокопия. Мы смогли восстановить маршрут, который поэт проделал по Восточной Абиссинии вместе с проводниками — ведь он обозначил в своих дневниках не только большие дороги, но и караванные тропы.

Путешествие было непростым. Вот строчки из дневника: «Совсем нечего есть, купили только прогорклого масла», «Очень хочется пить», «Ночевали опять на свежем воздухе».

Мы обратились в расположенное поблизости от нас здание Зоологического музея с вопросом, а не сохранились ли у них зоологические описания Гумилева (это было ему поручено), на что нам радостно ответили: «Есть!» — и выдали 36 страниц описаний. Ведь Гумилев и его племянник Николай Сверчков собрали 17 тысяч насекомых и насадили их на булавки. В музее эта коллекция есть.

И, конечно, поэт записывал африканский фольклор — что–то даже было издано. А мы обнаружили рабочие тетради Гумилева из неизданного: поэзию Африки, песни аборигенов. К примеру, «Твои слуги носят золотые украшения, но я не буду спать с тобой, потому что у тебя чесотка…».

Гумилев отдался процессу собирания этнографической коллекции полностью. Он писал, что «останавливал прохожих, чтобы порассмотреть надетые на них вещи, без спросу входил в их дома, пересматривал утварь и терял голову, пытаясь добиться от эфиопов объяснения, чему же тот или иной предмет служит. Надо мной насмехались, когда я покупал старую одежду, а одна торговка прокляла меня, когда я попытался ее сфотографировать. Купив прядильную машину, я захотел приобрести ткацкий станок…»

А чтобы сделать вот это фото сына шейха, который впоследствии сам стал шейхом, были вынесены на улицу ковер и другие атрибуты богатства. Чтобы Гумилеву разрешили путешествовать вглубь страны, шейху был преподнесен ящик вермута. Они со Сверчковым привезли 243 фотографии.

…Юрий Чистов показал нам компьютерные фото дома зажиточного жителя Харары, снятые в современной экспедиции, в которой он участвовал, а рядом фото Гумилева — за прошедшее с экспедиции столетие ничего практически не изменилось!

Послушав Юрий Кирилловича, я прекрасно поняла, почему сын поэта, профессор Лев Николаевич Гумилев, стал таким знаменитым на весь мир этнографом. Путь ведь проложил его отец…

— Юрий Кириллович, вы возглавляете музей с 2001 года. Как он живет сегодня?

— Меня беспокоят начавшиеся реформы в Академии наук РФ. У нас работает около ста ученых, среди них 25 докторов наук плюс музейные сотрудники. Но вопрос бюджета пока неясен. Сейчас наша «Кунсткамера» — это огромный научный институт, который даже больше, чем Московский НИИ этнографии, занимается этнографией народов мира. Потому что там больше занимаются современными проблемами, а мы — прежними веками.

— Знаете, у народа представление, что в «Кунсткамере» в основном хранятся «заспиртованные младенцы»…

— Наша коллекция уже давным–давно не являет собой «собрание уродов», как нас порой позиционируют наши посетители. Они приходят, совершенно не зная, что мы — музей этнографии. А придя, обнаруживают завораживающие коллекции и экспозиции. Карта мира вся покрыта нашими изысканиями — мы знаем практически обо всех народах мира. Храним примерно 254 тысячи предметов в этнографических коллекциях. А всего у нас 1 млн. 200 тысяч экспонатов, включающих археологические и антропологические бесценные свидетельства истории русской науки.

Читайте также:
Как небольшая североевропейская страна была наказана за свою "абсурдную языковую политику"
Читайте Булгакова, чтобы понять, что происходит на майдане
В Первую мировую войну генерал Плеве на два года отсрочил падение Риги
Он бы и Австралию к Курляндии присоединил!
(Окончание. Начало в № 5 от 9 января.)
Из сумерек истории
.