20 Сентября, Среда

Не наша война, но нашего имени

  • PDF

17_magnus_1(Окончание. Начало в № 5 от 9 января.)

Пикантная неожиданность

Итак, наш принц с ливонского острова Эзель, приехавший в Москву к царю Ивану Грозному за королевской должностью, ее не получил. Сам он описывал происшедшее с ним в Москве так: «После долгих прений нам был, в конечном счете, предложен замок Оберпален с окрестными землями. Такова была плата царя за то, чтобы нам стоять против его врагов, как против своих. Поскольку такое предложение было для нас неприемлемо, мы пожелали начать сборы для возвращения в Ливонию».

Но ему не дали ни обидеться, ни уехать. Герцогу предложили получить ливонское королевство другим путем: породниться с царем, женившись на его племяннице и получив все земли Ливонии уже в качестве приданого. Магнус подумал, проглотил обиду и согласился. Так де–юре (то есть лишь на бумаге) он становился единоличным правителем всей Ливонии в обмен, как он сам писал, на «ничтожную признательность, о которой даже не стоит упоминать». «Ничтожная признательность» как раз и состояла в его женитьбе на русской княжне Евфимии Старицкой.

Однако во время обручения произошла пикантная неожиданность, чуть было не расстроившая русско–ливонский союз. Дело в том, что во время так называемых смотрин невесты принц Магнус лишь издали видел неподвижно сидевшую девушку, закутанную в тяжелые одежды, черты лица которой скрывал толстый слой белил и румян, а брови были густо подведены сурьмой. Он издали отвесил невесте поклон. Затем ей поднесли от него подарок — золотую цепь. На этом смотрины и закончились.

А вот во время обручения, после того как священник совершил молитву, жених должен был сам надеть на пальчик невесты серебряный перстень… Надевая его, он нечаянно разглядел под накидками редкостное страшилище. Увы, племянница царя страдала не редким в то время заболеванием — рахитом, причиной которых является повышенное содержание мужского гормона тестостерона.

Ситуация сложилась неприятная, Магнус опять обиделся. Но отвергнуть «смотренную» невесту — означало нанести оскорбление ее родственникам. В то же время, отказываясь от помолвки, Магнус лишался и заветного приданого.

Ему помогли справиться с обидой и на сей раз. Был найден приемлимый компромисс: 33–летний «почти что король ливонский» получил право выбора между двумя сестрами — старшей Евфимией, которой исполнилось 18 лет, и младшей Марией, которой было около 13.

Судя по реконструированному в наши дни портрету, у княжны Марии было довольно миловидное лицо, но и она унаследовала семейный недуг в легкой форме, отставая в росте и в развитии. Современник писал, что Мария Владимировна — «чистое дитя: достаточно яблока и немного сахару, чтобы она оставалась спокойною».

Магнус согласился жениться на княжне Марии. Но вот беда: по русской традиции младшая сестра не могла выйти замуж раньше старшей. Это противоречие могла разрешить только смерть Евфимии. Впрочем, Магнус уже и сам не спешил под венец: он дал свое согласие, бумаги были подписаны, печати на них наложены, и ему уже хотелось как можно скорее уехать в милую сердцу Ливонию и заняться королевскими делами…

Его отпустили с богом, и из Москвы его опять торжественно сопровождал за околицу сам царь. Получив от него напутствия, Магнус не мешкая начал подготовку к штурму Ревеля (нынешнего Таллина). Для этого царь давал королю большое войско, около 20 000 солдат. Помимо войска, для осады Ревеля требовались мощная артиллерия, порох и ядра — и все это уже везли через датские проливы в Нарву английские корабли.

Да вот незадача: вступление в силу союзнического договора России с Англией все откладывалось. Потому как Англии вовсе не нужен был дружеский союз с Россией, ей нужны были русские рынки сбыта и логистические пути через Россию. Ревель «Московской компании» и стоящим за нею «придворным предпринимателям» тоже был не нужен, им вполне хватало русского контрабандного «слюдяного оконца» в Нарве.

Ах ты, пошлая девица!

Тем временем войска Магнуса уже подошли к Ревелю и начали осаду. Послание к осажденным с предложением немедленно сдаться отклика не получило. Обстрел города тоже не дал результатов, так как мощи орудий не хватало, ядра не причиняли никакого вреда крепостным стенам. Магнус все топтался, топтался, а Ревель все никак не сдавался… Европейские державы на это топтание уже смотрели с иронией.

И тогда разозленный Иван IV направил Елизавете I свое знаменитое послание, в котором позволил себе беспримерно оскорбительный выпад в адрес королевы. По словам царя, Елизавета как «пошлая девица» позволяла «мужикам торговым» управлять государственными делами. Царь пригрозил лишить «Московскую компанию» всех предоставленных ей «повольностей». И, выполняя угрозу, объявил недействительными льготы на транзитный провоз английских товаров в Персию.

Из опасения потерять важнейший транзитный путь, Лондон пошел на уступки. Англичане снарядили 13 кораблей с военным грузом для Нарвы. От имени Елизаветы I к датскому и шведскому королям были направлены письма с предупреждением, что перемещения английских коммерческих операций в Ригу и Ревель не будет ни под каким соусом. В этом же «пошлая девица» уверили и русского царя — он получил от нее письмо с заверениями в вечном «братском любительстве».

Упоминание о «братском любительстве» здесь не случайно. В это трудно поверить, но в 1570 году русский царь Иван IV Грозный вдруг решил посвататься к сорокалетней английской королеве Елизавете I, но получил решительный отказ. А вот теперь, получив от королевы доброе письмо со всеми ее уверениями, царь успокоился и счел, что портовый Ревель ему не так уж сильно нужен. А когда в Нарву прибыл караван из тринадцати английских судов, царь и вовсе «отложил свой гнев» и от Ревеля, и от Риги и вернул купцам «Московской компании» «повольности» на доставку товаров в Персию…

После этого Нарвский торговый порт продолжал исправно действовать до самого конца Ливонской войны, когда набравшая силу Швеция захватила всю северную Ливонию вместе с Нарвой, захлопнув русское «слюдяное оконце» в Европу на сто с лишним лет.

17_magnus_2

Вездесущий Горсей

Но вернемся в Москву, где позабытая уже всеми княжна Евфимия Старицкая умерла. И на авансцену русской истории вышла ее сестрица, вторая племянница русского царя, повзрослевшая и похорошевшая княжна Мария. Царский договор оставался в силе, и Магнус, сдержав слово, немедленно женился на Марии. А царь сдержал свое слово. Английский посланник Джером Горсей так описывает результат женитьбы: «…Царь выдал свою племянницу… дав в приданое за нее те города, крепости и владения в Ливонии, которые интересовали Магнуса, установив его власть там, титуловал Королем Магнусом, а также дал ему сотню богато украшенных добрых лошадей, 200 тысяч рублей, что составляет 600 тысяч талеров, золотые и серебряные сосуды, утварь, драгоценные камни и украшения…»

А тут и Ливонская война закончилась. Закончилась известно чем: Швеция и Речь Посполитая победили Россию, полностью закрыв ей все выходы к Балтийскому морю, разделили Ливонию между собой, а Магнуса лишили возможности быть де–факто ливонским королем.

Наш Магнус, разумеется, огорчился. И поскольку утешить его уже было некому, то он сразу после завершения войны скончался, отойдя в мир иной под сводами Пилтенского замка, оставив вдову с детишками на руках. Узнав о его смерти, король Стефан Баторий отправил вдове в Курляндскую глубинку письмо с соболезнованиями. Король писал, что готов способствовать Марии возвращению на родину, если она, конечно, того пожелает. А пока местом ее пребывания король предлагал Рижский замок и выделял деньги на содержание — из королевской казны. А также советовал иметь полное доверие к некому Станиславу Костке, посланному к ней с некими тайными поручениями…

Давайте задержимся в этом месте и обратим внимание на это проявление трогательной заботы короля польского о русской княжне.

Мария воспользовалась приглашением и переехала из Пилтене в Ригу, но в Рижском замке ее стали содержать фактически под домашним арестом. И это понятно: формально она все еще оставалась королевой Ливонии с юридически оформленными правами на территорию, которая теперь де–факто принадлежала Польше.

В 1585 году с 25–летней вдовой–затворницей встретился вездесущий Джером Горсей, о чем оставил следующие записи: «Я прибыл в Ригу, в которой имел дело к королеве Магнуса… Она жила в замке Риги в большой нужде, существуя на маленькое жалованье, выдаваемое ей из польской казны. Когда меня привели ко вдове, я застал ее за расчесыванием волос своей дочери, девятилетней девочки, очень хорошенькой…

— Царь Федор Иванович, ваш брат, узнал, в какой нужде живете вы и ваша дочь, он просит вас вернуться в свою родную страну и занять там достойное положение в соответствии с вашим царским происхождением, а также князь–правитель Борис Федорович Годунов, изъявляет свою готовность служить вам и ручается в том же.

— Вы видите, сэр, меня держат здесь как пленницу… Но я знаю и обычаи Московии, а потому у меня мало надежды, что со мною будут обращаться иначе, чем они обращаются с вдовами–королевами, закрывая их в адовы монастыри, этому я предпочту лучше смерть».

Тайна княжны Марии

Позднее Марию обманом все же выманили в Москву, где насильно постригли–таки в монахини. Постригли потому, что это не позволяло ей во второй раз выйти замуж, что давало бы ей и ее супругу право не только на ливонский, а и на российский престол, поскольку со смертью царевича Дмитрия в Угличе, а затем царя Федора Иоанновича ливонская королева Мария оставалась последней из прямых потомков династии Рюриковичей. Коварно отправив Марию в монастырь, Россия обеспечила себе сначала Смутное время, а потом — династию Романовых…

Скончалась ливонская королева в московском Новодевичьем монастыре в 1614 году, унеся с собой одну историческую тайну.

Историк Л. Таймасова в своей книге «Трагедия в Угличе», посвященной смерти царевича Дмитрия и появлению Самозванца, излагает такую версию: загадочный Самозванец — никакой не Григорий Отрепьев, а незаконнорожденный сын княжны Марии Старицкой и короля польского Стефана Батория. Отсюда, дескать, очевидная княжеская стать Лжедмитрия, его относительная образованность, знание языков, благоволение к нему поляков и в итоге совершенно легитимное возведение его в 1605 году на российский престол.

Кроме того, Л. Таймасова считает, что благодаря посвященному в эту тайну Джерому Горсею сюжет о русской княжне, влюбленной в польского короля, проник в английские пьесы Кристофера Марло, Томаса Лоджа и Вильяма Шекспира. Впрочем, к рассказам Джерома Горсея принято относиться скептически, по причине большого числа допущенных им фактических ошибок, выявленных по сопоставлениям с другими источниками.

Горсей, Горсей — как много, однако, он оставил следов в русской и ливонской истории!

И не мудрено: Джером Горсей не следы оставлял в истории, а делал ее. Потому что это именно он в 1573–1591 годах, живя в Москве, управлял «Московской компанией» и контрабандно доставлял в Россию артиллерийские орудия, порох и другие товары, необходимые для ведения Ливонской войны. Был умен, ловок и хитер, был вхож в царские палаты. Приворовывал, не без этого. Был обвинен в злоупотреблениях, но потом оправдан — ввиду огромных заслуг перед Англией.

Подведем итог. При наличии короля и королевы, самому королевству Ливония не суждено было появиться на картах Европы. Речь Посполитая и Швеция поделили между собой разоренную войною землю, вцепившись в ее порты: в Ригу, Ревель и Нарву.

Но главный приз достался Англии. Четвертьвековая торговля оружием через русское «слюдяное оконце» способствовала не только обогащению «придворных предпринимателей», но и становлению Англии как владычицы морей.

Не случайно, будучи уже на пенсии, глава «Московской компании» Джером Горсей в своих записках ностальгически называл ограбленную Ливонию «самой прекрасной страной, текущей молоком и медом и всеми другими благами», уподобив ее библейской Земле обетованной или даже раю. Приврал, разумеется. Но ведь не сильно…

Читайте также:
Как небольшая североевропейская страна была наказана за свою "абсурдную языковую политику"
Читайте Булгакова, чтобы понять, что происходит на майдане
В Первую мировую войну генерал Плеве на два года отсрочил падение Риги
Он бы и Австралию к Курляндии присоединил!
Из сумерек истории
Уже в десятый раз ветеран рынка недвижимости LATIO выпустил свой ежегодный календарь.
.