17 Декабря, Воскресенье

«Я не была готова к славе»

  • PDF

14_elena_vaenga_foto_02Прима российского шоу–бизнеса Елена Ваенга — откровенно о семье и издержках профессии

Елена Ваенга сегодня считается российской народной певицей номер один, которая пришла на смену ушедшей со сцены Алле Борисовне. У нее самые высокие гонорары и почти всегда полные залы. Впрочем, сольник Ваенги в рамках фестиваля «Славянский базар в Витебске» аншлаговым не стал — пустые места в шеститысячном Летнем амфитеатре все–таки были. Либо слишком кусачими для белорусов оказались цены на билеты, либо в этой славянской стране — свои звезды.

Зато наш брат ходил за Еленой по пятам. Не помогло. Не жалует прима акул пера, и, похоже, есть за что. Ее песни, наряды, вес и интеллект разбирают по косточкам все кому не лень. Но и Ваенга не лыком шита: 20 судов с российскими изданиями она уже выиграла. В Витебске певица с достоинством вышла из положения. Она не стала давать по десять интервью в день, а собрала брифинг для прессы в отеле «Эридан». В маленький холл набилось несколько десятков репортеров, ставших свидетелями удивительной откровенности. Ваенга вообще находка для шпиона и подарок для журналиста.

«И бабулю до инсульта довели…»

— Наверное, я слишком болезненно отношусь к публикациям, — призналась певица. — Хочется верить, что люди на моих концертах получают хотя бы не отрицательные эмоции. Иначе откуда полные залы. А когда потом пишут, что у меня некрасивые платья, плохая фигура, я не умею ни разговаривать, ни петь, то я догадываюсь, что эти статьи — заказные. Поэтому пока у меня есть деньги, время и силы, я буду сражаться с желтой прессой за свою честь и честь моей семьи. Три дня назад я выиграла очередной суд, на сей раз у газеты «Московский комсомолец».

— В свое время о Пугачевой чего только не писали: и певица–однодневка, и мелкотемье, и чуть ли не убожество. Да по ней просто катком прошлись! И где все эти люди? А Пугачева была, есть и будет. Может, и вам не стоит тратить время на склоки?

— Не пытаюсь быть склочной, просто очень эмоциональна. Меня задели — я вспыхнула, наговорила с три короба — и тут же статья. Многие меня урезонивают: ну ты же сама этого хотела, раз уж на виду — терпи издержки! Но разве я хотела дрязг с журналистами? Нет. Я действительно, как это ни смешно звучит, просто хочу петь свои песни. Я надеваю те платья, которые мне нравятся, ем то, что хочу. Обо мне пишут: «Она хочет создать образ простушки из села». Да я ничего не хочу создать, я такая, какая есть, — родилась в Североморске, а жила в поселке Вьюжный до 16 лет. Я никакой образ пастушки на себя не надеваю. Я не из петербургской интеллигенции, я простой человек.

Крышу мне сорвало после одного случая. Моей бабушке 86 лет. Когда журналисты из газеты «Жизнь», надев белые халаты и представившись врачами из поликлиники, позвонили ей в дверь и начали снимать всю квартиру на камеру, ну как мне к этому относиться? Я не буду говорить, что моя бабушка перенесла два инсульта именно из–за журналистов, но здоровье они ей попортили капитально. Когда она читает, что мои водители у меня в любовниках, она наутро звонит мне и спрашивает: «Внученька, это же неправда?» Боль и переживания моих близких вынуждают меня к симметричному ответу. Да, я пересудилась со многими газетами, у меня очень сильная команда адвокатов…

Первое время я с радостью бежала к журналистам. Трепетала перед этой уважаемой профессией. А сейчас поняла, что есть журналисты и есть писаки. Вот тут в Витебске спускаюсь из номера, в холле гостиницы стоит мальчик и снимает меня. Я подхожу ближе, спрашиваю: «Вы кто, молодой человек, и почему меня без разрешения снимаете?» — «Я Коля». — «Здравствуйте, Коля. И кто же вы?» — "Я журналист радио «Маяк». — «А–а–а–а, ну и с каких это пор радиожурналисты видеозаписи на фотоаппарат снимают?» — «Я клянусь», — говорит он. — «И чем же вы клянетесь?» — «Мамой». Сегодня открываю «Комсомольскую правду» и вижу статью «Коли» с этой фотографией. Хорошо мальчика мама воспитала…

«Нет, я не Байрон…»

— Получается, что вас совсем нельзя критиковать?

— Профессиональная критика для меня очень важна — какие у меня песни, какой голос, как я пою — пожалуйста. Это другое дело. У меня, как у всех, есть профессиональные ошибки — вот давайте их и разберем.

— Ну вот вы пишете стихи к своим песням, но вы же видите, что ударения не всегда попадают в такт. Почему вы над этим не работаете? Например, «помАлюсь», а не «помолЮсь»…

— У меня нет такого, что я вначале пишу стихотворения, а потом музыку. Как–то все вместе получается. Мелодия готова, в мелодии есть ритмика, и случается, какое–то слово действительно не попадает. И тогда выбор такой: либо вообще выбросить песню, либо сделать не в такт. Конечно, я никогда не посмею сравнивать себя с Пушкиным, но ведь «музЫка» — это тоже неправильно! Выбирая между «неправильным» и «сделать» — я делаю. А вы критикуйте — это ваша работа. Но критикуйте по делу.

И, кстати, грамматические ошибки, которые я допустила в социальных сетях, тоже подвластны критике, и меня жестко критиковали (имеется в виду схватка Ваенги и Собчак с Шендеровичем по поводу скандальной выходки Pussy Riot. — Прим. авт.) Это было за две недели до родов, у меня зашкаливали гормоны, и я вполне могла написать «мичеть» вместо «мечеть». Но даже при этом я себя не оправдываю. Я должна грамотно писать, потому что я популярный человек. Моя сестра–журналист со мной не разговаривала несколько дней после этого, мама и папа — образованные, воспитанные люди — ругали меня на чем свет стоит. Я не знаю, что со мной случилось, это был какой–то психоз. Но, с другой стороны, было смешно, когда на фоне залитой Кубани, Олимпиады в Лондоне самой главной новостью в Сети оказалось мое правописание.

— Но у вас и как у композитора нередко возникают заимствования, мягко говоря…

— Я принимаю упреки. Да, возможно, и был какой–то плагиат, особенно в ранних вещах. Ведь многие песни я писала 12 лет назад, что–то родилось и вовсе в 16–летнем возрасте.

«Дайте дорогу белорусам!»

— А вы, ворвавшись на олимп шоу–бизнеса, разве не были готовы к тому, что ваша жизнь будет под прицелом камер и острых языков?

— Нет, абсолютно не была готова. Один журналист написал: «Это не Ваенга проснулась знаменитой. Это страна проснулась, узнав Ваенгу». Я проснулась знаменитой в 32 года, уже взрослой женщиной. Писали о том, что я заплатила кучу денег, чтобы меня показали по ТВ. Ложь! То, что Первый канал взял с меня миллионы, — ложь! Я не была готова к славе — я просто не успела об этом подумать. Я окончила театральный институт и думала так: ну, если не очень сильно получается, ну и не надо лоб расшибать. Мы не бились, не стучались во все двери — просто делали то, что нам нравится. Ни подножек, ни козней не было. Поэтому когда меня спрашивают, как я попала в шоу–бизнес, я честно отвечала, что этого не заметила. На меня просто не обратили внимания, потому что все считали, что я такая простушка из провинции и большой конкуренции никому не составлю. У каждого и по сей день остается своя ниша. Есть она и у меня. Это мой путь, который я себе сама выбрала. И в будущем я хочу развиваться во многих направлениях. Мне уже сейчас интересны и фолк–рок, и босанова, я работаю с кубинскими оркестрами. Не думаю, что должна сидеть на попе ровно и заниматься только своими бардовскими песнями: поле деятельности для развития громадное, и музыкантов, которые меня окружали и уму–разуму учили, достаточно. Команда у меня очень хорошая, очень профессиональная. Я за эти три года очень изменилась благодаря моим музыкантам. И сильнейшие бэк–вокалистки! В их багаже и фолк–рок, и поп, и другие музыкальные стили. Обе они — и Анна Мушак, и Алена Петровская — из Беларуси. И обе достойны быть звездами не хуже моего.

На концерте в Витебске я прямо сказала со сцены: «Белорусы, прекратите себя унижать! Распрямите вы свою спину! Помните, что это ваша страна и вы здесь хозяева!» Мне не нравится, что «Славянский базар» начал превращаться в «московский базар». При всем моем уважении к Москве и Питеру, я хочу видеть в Витебске побольше белорусский певцов. Они замечательные, а московской тусовки нам и в Москве хватает в избытке. Белорусы — талантливый народ. У нас в России, если пропорционально населению, то намного меньше талантов. А тут — что ни девка, то красавица, что ни голос — то с ума сойти. Дайте же им дорогу! Я желаю «Славянскому базару», чтобы хотя бы один день в рамках фестиваля был отдан белорусским артистам. Они того стоят.

«Чужие дети — бывают»

— Недавно у вас родился сын Иван. И вдруг разные издания начали писать, что вы хотите усыновить ребенка. Это правда? Зачем?

— На самом деле мне теперь очень хотелось бы дочку. Потому что я смотрю на своего Ванечку, и мне кажется, что скоро придет невеста и заберет его от меня.

Что касается усыновления, то да — желание есть и возможность есть. Духу пока не хватает. Я уже была в детдомах, смотрела деток. Но всякий раз я спрашивала себя: а тебе хватит духу любить его так же, как родного Ванечку? И отвечала: пока нет. Потому что своего–то любить легко. Чужого — трудно. Пожалеть — да, это мы все можем. Жаль до слез, особенно тех, кого родные родители оставили совсем малютками. Но выбрать и полюбить на всю жизнь — это другое. Пока у меня кишка тонка.

— Чем Ваня вас радует в последнее время?

— Мне мама вчера звонила. Ходит уже. Смешно бывает, когда бабушка его спрашивает: «Где мама?», а он показывает на мою фотографию и говорит: «Вот она!» Хотя я рядом стою. Много концертов, надо работать. Иногда меня осуждают. Вроде как истинная мать должна бросить все и заниматься ребенком. Но тут же начинается вопрос об истинности. Так сложилось, что я кормилица всей семьи. Включая отца, которому это непривычно — это ведь он нас всех кормил всю жизнь. Папа и мама отработали на судоремонтном заводе атомных подводных лодок. А пенсия у них — просто анекдот: 6 и 8 тысяч рублей. Денег от меня они брать не хотят. Но я все равно их приношу и говорю: «Возьмите, пожалуйста!» Так ведь они всю жизнь меня кормили, одевали, учили, помогали. Пришла пора отдавать долги. Мне это в радость. Тем более что возможность есть. Я всегда очень хотела, чтобы у мамы была красивая машина. И я не себе купила первую машину, а своей маме. А теперь отцу подарю машину на 65 лет. Брать не хочет. Но я даже спрашивать не буду!

— Как вы еще тратите деньги?

— Больше трачу на других, чем на себя. Я живу на съемной квартире, но делаю в ней нормальный ремонт. Уже очень долго…

«Поволжский волк тебе товарищ»

— В Витебске все удивлялись: как это Ваенга не собрала зал? Но, с другой стороны, 6 тысяч попробуй собери!

— Я переживаю. И покажите мне артиста, который не переживал бы отсутствие аншлага. Я сразу начинаю думать: в чем проблема у меня, не завышены ли цены на билеты и не часто ли я приезжаю? Начинаю копаться в себе. Поверьте, для любого артиста перед самым выходом на сцену самое главное не деньги, а люди. Но я собаку уже на этом съела. В Поволжье меня жизнь научила. У всех гастролей своя система: мой гонорар плюс прибыль организатора, который устраивает концерт. Условно ты стоишь 10 рублей. А организатор может заработать на тебе и два рубля с билета, и десять. Если два, то билеты раскупят, если 10, то сильно подумают. Где–то чрезмерно жадные организаторы, и они делают непроходимую стоимость билетов. В Поволжье получилось так, что я сама лично вышла в зал и, обращаясь к людям с 10–го ряда, попросила показать мне билет. Когда я увидела цену в 8 тысяч, я удивилась, что в зале вообще кто–то сидит. Там месячная зарплата 6 тысяч! Я такого позора перед зрителями вообще никогда не испытывала. Я ходила по залу и извинялась. И теперь, когда я снова туда поеду, выступать буду в Ледовом дворце и цены потребую сделать 500 рублей.

— Публика к вам благосклонна. А коллеги по цеху?

— Публика разная. В некоторых городах люди могут прийти в зал и чавкать, мешая и мне выступать, и другим людям слушать. Иногда могут пьяными на концерт прийти. Это от регионов и городов зависит.

На Западе зритель самый что ни на есть русскоговорящий. На мои концерты за границей приходит очень небольшое количество людей, которые не знают русского языка, — чистые немцы, чистые англичане. Вот в Израиле иногда идут на концерт люди, которые не понимают, о чем я пою, а просто приходят послушать музыку. Но ни один израильтянин, каким бы он ни был импульсивным по природе, не позволит себе схватить тебя за руку с текстом «Дай автограф!». А у многих русских такое хамство, к сожалению, в порядке вещей. Давая концерты в российских городах, быть схваченной за рукав, причем с обращением на ты, — вполне нормальная история. Если же я пытаюсь отдернуть руку, в ответ еще получаю непечатный полив. По мере сил пытаюсь не обращать на это внимания, но, честно говоря, не знаю, кем надо быть, чтобы к этому привыкнуть.

Что касается коллег по цеху, то в московскую тусовку я не вписалась, у меня просто времени на это нет. Ко мне многие нормальные люди относятся хорошо. Нормальные — значит не завистливые, самодостаточные. Это редкий дар в наше время и в нашем кругу. Так вот, эти нормальные сказали Welcome! Ну а те, кто плохо спит от наличия любой звезды и переживает, у кого какие дома, часы, туфли и парфюм, — какими были, такими и останутся. Фамилий перечислять не стану — зачем? Могу лишь сказать, что буквально в одну секунду у меня сложились хорошие отношения с Лепсом…

Читайте также:
Известный юрмальский сатирик впервые посетил издательский дом Vesti и дал эксклюзивное интервью "Вести Сегодня"
Анита Гаранча о знаменитой дочери, терниях профессии оперного певца и счастье бабушки
Маэстро Паулс не теряет форму в свои 78 лет
Вчера, в четверг, стартовала программа столицы культуры Европы, которой наша Рига становится на весь нынешний год.
Современный латышский писатель Освальд Зебрис — о времени и о себе
"Гагарин потому и полетел первым в космос, что знал наизусть "Анну Снегину", — уверен Прилепин
.