26 Июня, Понедельник

Темы Артёма

  • PDF

19_troickijАртемий Троицкий о Риге 1980–х, роке и своих корнях

Перед началом своей дискотеки он заявил публике: «Прослушав диски, которые с собой взял, я понял, что есть, наверное, три темы, которые сегодня хочу затронуть в этом диджей–сете. Первая — освоение космоса, вторая — секс, ну это вообще главная тема, для некоторых по крайней мере, а третья тема — ужас. Вы будете очень плохо спать после этой музыки или вообще сбежите… Но одну ночь в ноябре можно провести без сна».

Артемий Троицкий приехал в Ригу на праздник журнала RIgas Laiks, длившийся всю прошедшую неделю и посвященный 20–летию издания. Он был частым гостем Риги в 1980–х, да и потом постоянно наезжал. Ныне он приехал исполнить роль диджея в клубе Piens, но до самой минуты начала дискотеки его плотно оккупировали журналисты и без конца подходили поручкаться старые друзья. Кто–то приносил ему диски и пластинки, кто–то договаривался о каких–то общих музыкальных делах. Обнялся с ним и Марис Гайлис, яхтсмен, предприниматель и бывший премьер, которого Троицкий, по его словам, знает тысячу лет.

А в 1983–1986–х Артемий вел телепередачу на латвийском телевидении «Видеоритмы». Его партнерами по эфиру были Юрис Подниекс и Янис Шипкевич.

— Не могу сказать, что мы были близкими друзьями с Подниексом, я только наезжал в Ригу, но, когда он собирался снимать свой знаменитый фильм «Легко ли быть молодым?», мы с ним все это обсуждали, — делится Артемий. — Он советовался со мной, я ему высказывал какие–то свои соображения. Он был довольно загадочный человек и себе на уме, не рубаха парень, определенно. Но мне с ним было интересно.

В 1983–м, когда стартовала передача «Видеоритмы», перестройкой еще и не пахло, а в 1986–м наша передача закрылась — ну просто потому, что у Подниекса прогремел его фильм «Легко ли быть молодым?» и он получил некие западные перестроечные ангажементы. Рядом с ним появилась одна английская женщина с большими зубами — забыл, как ее зовут, — и он вообще уехал в Англию. Мы перестали видеться. И пара последних встреч в 1989–1990–х у меня с ним случилась в Англии, а не в Советском Союзе. Он был по–прежнему в компании с этой его британской дамой. Не знаю, связано ли это как–то с его загадочной гибелью…

— Передача, вероятно, шла тогда уже в Риге спокойно и свободно — ведь началась перестройка?

— Я всегда привожу эту историю в пример, когда говорю о парадоксальности страны под названием «Советский Союз». Дело в том, что в Москве в 83–85–х я находился под строжайшим запретом — считался каким–то рок–диссидентом, и у меня были большие неприятности с властью. На очередном съезде комсомола с высокой трибуны меня даже требовали выслать вслед за Солженицыным, поскольку я порчу советскую молодежь. А в советской Латвии в это же время на ГосТВ я вел передачу «Видеоритмы»!

Для организатора программы Яниса Шипкевича было важно, чтобы был какой–то человек «из Москвы», чтобы он мог «отмазать» эту программу в глазах телевизионного руководства. Это была своего рода индульгенция. Когда им говорили, что они крутят какие–то западные видео, они тут же возражали: «А у нас есть Троицкий! Смотрите, вот его статья в „Комсомольской правде“, вот в „Советской культуре“…». И руководство говорило: ну ладно, мол. Так это все удивительным образом и работало.

Я проводил тогда в Риге часть своей жизни, влюблялся в здешних девушек, и все мои друзья — люди из той эпохи, с которыми познакомился еще в начале 1980–х. Вот подошел ко мне модный дизайнер Бруно Бирманис — он тогда устраивал Ассамблеи неукрощенной моды. А поскольку я занимался всяким авантюризмом по широкому фронту, то это была и музыка, и мода. У меня первая жена была модным критиком.

И в музыке тогда в Риге работали очень интересно: и «Сиполи» Мартиньша Браунса были, и «Дзелтиние пастниеки» Индуса Баушкениекса.

— Советский рок, в коем вы были специалистом, во многом был неким протестным движением. А что сегодня? Протесты закончились с началом 1990–х и яркие рок–звезды уже не зажигаются?

— Молния дважды в один холмик не бьет, и то, что было в 1970–1980–е, уже не повторится никогда. Но — спасибо Путину за это! — у нас боевые протестные настроения ныне очень оживились. И на ветеранском фронте, и среди молодежи. Я видел в вашей газете афишу будущего концерта Юры Шевчука и ДДТ. Шевчук в прекрасной форме — и музыкальной, и гражданской, точно так же реанимировались люди, которых долгое время слышно не было: Миша Борзыкин и группа «Телевизор», Вася Шумов с группой «Центр», все играют на митингах, отлично себя чувствуют и пишут песни на злобу дня. И молодые ребята играют — правда, больше не рокеры, а рэперы. Немало таких политически ангажированных рэперов.

— Ангажированных кем?

— Ну, своими воззрениями. Никто им не платит — платят попсовикам, «Единая Россия», естественно, отстегивает своим любимцам. У нас ведь в музыкальном мире сегодня есть и члены политсоветов «Единой России»: Надежда Бабкина, Игорь Бутман, Александр Розенбаум. То есть те, кто максимально прикормлен властью. А среди рокеров таких нет. Правда, многие из них большие конформисты, но они не сотрудничают с властью так явно, потому что знают, что тогда значительная часть поклонников от них отвернется. Поэтому они скромненько выступают на каких–то государственных корпоративчиках, на каких–то мероприятиях вроде Дня города. То есть тоже с этого стола какие–то крошки себе в рот смахивают, но стараются, чтобы по возможности об этом никто не знал.

— Раньше вас называли диссидентом от музыки, а теперь как?

— Я тогда был политическим диссидентом, а музыкальным только потому, что рок в Союзе был в загоне, а в какие–то годы под полным запретом. Вот в 1983–1985–х Жанна Агузарова и Леша Романов, лидер группы «Воскресенье», даже отсидели немного. Но я не особенно интересовался тогда политикой, поэтому на меня власти смотрели сквозь пальцы.

А сегодня я никак не позиционирую себя. Позиционируют те, кто хочет чего–то добиться, куда–то вырулить. А я никогда в жизни никакой карьеры не делал, всегда живя в свое удовольствие и прекрасно себя чувствуя. При том что я по–прежнему много занимаюсь музыкой — у меня есть радио— и телепередача, я уже 12 лет преподаю, веду на журфаке МГУ целое направление: музыкальная журналистика. У меня под началом шесть преподавателей, на курсе занимаются 25 студентов.

— Всегда хотела у вас спросить: почему вы носите не фамилию отца — Майданик, а фамилию матери — Троицкий?

— Мама у меня — Руфина Николаевна Троицкая, родители развелись, когда я был подростком, и первый мой паспорт был уже на фамилию Троицкий. Дело в том, что подлинное мое имя — Артемий, а Артем — это кличка. Меня крестили в православие в три месяца, в 1955–м, с этим именем. Так и в метрике записано.

Мама моя происходит из древнего греческого рода священников, первых представителей которого, моих предков, привез на Русь из Византии еще царь Иван III. И все представители рода служили священниками в России на протяжении веков. Так что я продолжатель этой династии.

Узнал о том, что меня в младенчестве крестили, только в 17 лет. Но человек я не религиозный, хотя отношусь к религии с уважением. Правда, с меньшим уважением к организованной религии…

Читайте также:
Латвию будет представлять малоизвестная группа Aarzemnieki
Романтические мелодии исполнит близкий друг Михаила Задорнова
В нашей стране зарегистрирован новый Eurovision club Latvia, или, как его называют, "Фан–клуб "Евровидения" в Латвии" — общество поддержки национального участия ...
В Риге выступит один из величайших гитаристов мира, игравший в культовой группе Queen, в дуэте с "примой Вест–Энда" Керри Эллис
Скоро начинается отборочный тур "Евровидения"
Фотографироваться ню не так–то просто
.