24 Марта, Пятница

Демограф: «Другие страны должны платить за наших эмигрантов»

  • PDF

07_chemodanПо прогнозам демографа, профессора Латвийского университета Петериса Звидриньша, уже в марте следующего года численность населения Латвии упадет ниже критической отметки в 2 млн. человек, а к 2023 году сократится до 1,8 млн. человек.

Одной из главных проблем, считает эксперт, станет к тому времени резкое сокращение (минус 50 тысяч) женщин репродуктивного возраста. Что делать в этой ситуации? Срочно разрабатывать национальную программу демографии, увеличивать в два раза объем средств для поддержки молодых семей и заставлять другие страны платить за приезжающие к ним латвийские «мозги». «Наше общество не готово к приезду гастарбайтеров, — сказал демограф в беседе с „ДВ“. — У нас есть внутреннее сопротивление, поэтому нельзя открывать наш рынок труда для всех желающих — это вызовет только недовольство и проблемы».

Еще минут 200 тысяч

— За 20 лет население Латвии сократилось с 2,7 млн. человек в 1990 году до 2 млн. человек в 2010–м. Почти на треть. Если сокращение пойдет такими же темпами, то сколько жителей останется в Латвии через 20 лет? Демограф Илмарс Межс считает, что к 2060 году нас останется не более 1,2 млн. человек. Согласны?

— Нет, ни в коем случае! Мы, конечно, можем взять за основу темпы снижения населения, составить простенькую программку, которая учтет эту закономерность, на выходе получим плохие цифры и ужаснемся еще раз. Но так нельзя делать. Мы с 13 экспертами и программистами много занимались прогнозированием, и самая плохая цифра, которая у нас получалась, — это 1,8 млн. жителей к 2023 году. Мы думаем, что население Латвии будет уменьшаться в год примерно на 20 тысяч человек, то есть за 10 лет мы потеряем еще 200 тысяч жителей. Причем менее 2 млн. жителей совершенно точно у нас будет уже в марте 2015 года. Но есть и положительные прогнозы. В 2023 году мы сможем преодолеть то, от чего страдает латвийская демография, — достигнем нулевого прироста населения. То есть рождаемость превысит смертность. Сейчас этот показатель для нас отрицательный.

— Сегодня есть предпосылки для роста рождаемости?

— Уже два с половиной года у нас существует правительственная комиссия во главе с премьером, которая занимается вопросами демографии. Это уже что–то, ведь раньше эту проблему вообще никто не хотел замечать. Сейчас главная цель — достичь нулевого прироста населения. Такую цель за годы независимости Латвии вообще никогда не ставили, только во времена СССР. В советское время тоже в один период возникла тревожная ситуация, и правительство экстренно разработало программу роста рождаемости, которая неплохо реализовывалась. Только в советский период в Латвии коэффициент рождаемости достиг 2,15 (то есть женщина рожала статистически в среднем 2,15 ребенка, сейчас этот показатель на уровне 1,47. — Прим. авт). Максимум, чего мы можем достичь, — это показателя рождаемости на уровне 1,6. Больше либо очень сложно, либо невозможно.

— Было ли у вас ощущение, что еще пять лет назад тема демографии в Латвии вообще мало кого волновала?

— Да, было. У нас почему–то долго все считали, что демографию должны регулировать рыночная экономика и капитализм, поэтому так легко закрывали детские сады. Пару лет назад мы разослали в министерства анкеты об эмиграции, и многие ответили, что не видят проблем в том, что люди уезжают, мол, все у нас в порядке. Три года назад мы написали министрам о том, что ситуация в Латвии с демографией очень плохая, — ноль внимания. Потом вдруг кто–то зашевелился, спрашивают меня: а если мы начнем бороться с бесплодием? Я говорю: ну, конечно, я поддерживаю, но это очень мало, и это далеко не главная проблема для Латвии. Мне же есть с чем сравнить. Я работал еще во времена СССР, а тогда была очень активная демографическая политика, и это была часть государственного плана. Отвечал за демографию в то время заместитель председателя Совмина, который вызывал к себе министров и требовал отчета о том, как они выполняют утвержденный план. Тогда 43 министерства, включая радио и телевидение, единым фронтом занимались демографической программой Латвийской ССР, которая была рассчитана на период до 2000 года.

— А что включал тогда этот план?

— Много чего. Например, строительство в вузах семейных общежитий. Тогда примерно 15% студентов вузов имели детей и семьи. Сейчас, наверное, и 1% не наберется. Тогда мы добились работы женщины на полставки. И за короткое время нам удалось поднять коэффициент рождаемости с 1,7 до 2,15. Это был абсолютный максимум для Латвии за последние 150 лет. И то было именно в советское время.

Материнский капитал — хорошая идея

— Каковы сегодня основные угрозы для латвийской демографии?

— Однозначно это резкое снижение количества женщин, которые находятся в репродуктивном возрасте. Сейчас у нас около 208 тыс. женщин до 35 лет, которые теоретически способны рожать детей, к 2023 году их будет всего 162 тысячи. За 10 лет — минус 50 тысяч женщин. Это результат демографической ямы 90–х годов. И это мы еще не учитывали эмиграцию, которая через 10 лет уже не будет так сильно трепать нам нервы, как сейчас. Но все равно кто–то будет уезжать.

— Если бы вопросы демографии сейчас зависели от вас, то что бы вы сделали в первую очередь?

— В первую очередь я разработал бы долгосрочный план, потому что демография — это не то, что происходит сейчас, а то, что будет с нами через 10, 20 и 50 лет. Сейчас такого плана нет, поэтому все решения по демографии какие–то хаотичные. Мне, например, очень нравится то, что делают в России. Там введена система материнского капитала, когда после рождения второго ребенка семья получает хорошие деньги, которые можно потратить на покупку квартиры или отложить на образование. Это сразу же дало плоды — рождаемость в России увеличилась. У нас ведь тоже проблема с рождением именно второго ребенка, первого молодые семьи рожают, несмотря на размер пособий.

— Вы бы такое рекомендовали для Латвии?

— Это была бы отличная программа для Латвии, но сначала я бы спросил: сколько государство готово выделить для поддержки молодых семей?

— Сейчас это 1% от ВВП, в Европе этот показатель на уровне 2–3% от ВВП, а во Франции — 3,5%. Сколько нужно хотя бы для начала?

— Как минимум 2% от ВВП, потому что 1% — это невероятно мало, сложно за такие деньги что–то стимулировать. Поэтому надо определиться, о ком нам следует заботиться в первую очередь. Смотрите, в Германии 80 млн. жителей, и если они потеряют миллион, то это не будет так страшно, как если бы Латвия потеряла этот миллион. Да, нам надо думать о пенсионерах, но все–таки, на мой взгляд, особое внимание необходимо уделять новорожденным. Заботиться о их качестве.

— Что значит заботиться о качестве новорожденных?

— По статистике, только 55% детей рождаются полностью здоровыми. Мы закупаем специальные камеры для недоношенных детей, тратим на это средства, но ведь их можно было бы направить на что–то другое, если бы этой проблемы не существовало. Или взять бесплодие. Да, это проблема очень важна, но она не решает общую проблему демографии в Латвии. Конечно, я бы мог составить такой план, и туда обязательно были бы включены радио и телевидение.

— А как могут помочь радио и телевидение? Рассказывать о преимуществах семьи?

— Это вам кажется, что правильная пропаганда не дает никаких результатов, — дает! Включите сейчас радио и послушайте. Это же ужас. Какие–то глупые анекдоты и шутки. У нас нет передач общественного значения. Почему нет программы, посвященной проблемам семьи?

— Большинство молодых семей в ответ вам скажут, что основная проблема для них финансовые трудности, а не незнание каких–то психологических аспектов.

— Не только финансовые трудности. Опросы показывают, что желаемое количество детей выше фактического. Я уверен, что при активной демографической политике роста рождаемости можно добиться. Плюс что–то делать с эмиграцией, потому что за последние 10 лет мы потеряли рекордное число жителей.

Пусть заплатят за мозги

— Вы знали, что так случится?

— Я был абсолютно в этом уверен, поэтому очень скептически оценивал вступление Латвии в ЕС. Было же понятно изначально, что если есть свобода передвижения, то люди из бедных стран поедут в более богатые страны. Так на что надеялись те, кто это отрицал перед вступлением Латвии в ЕС? Сейчас, правда, в некоторых странах Европы есть недовольство по поводу большой плотности населения, и люди ищут страны попросторнее. В Латвии плотность населения очень низкая. Поэтому у нас есть шанс. Но поедут ли к нам те же самые голландцы? Не думаю.

— Вопрос — нужны ли нам иммигранты? Бывший премьер Домбровскис все 4 года, что был на своей посту, ни разу публично не сказал, что Латвии нужны иммигранты, а на прошлой неделе открыто об этом заявил.

— Да, я тоже заметил это и улыбнулся. Самое главное, что я вижу, — пока в Латвии на эту тему не желают говорить. Власть не желает говорить. И пока этого не будет, ни один политик, от которого зависит принятие конкретных решений об открытии границ, не готов будет что–то делать в этом направлении. Они прекрасно понимают, что общество не готово к иммигрантам, а следовательно, политики не будут даже заикаться о таких вопросах.

— Хорошо, давайте отбросим политику и посмотрим на то, нужны ли стране иммигранты, с точки зрения экономики.

— Далеко не все. Нужна выборочная иммиграция. Это значит, что мы должны провести аудит дефицитных специальностей и точечно искать таких специалистов по миру. Даже если мы не имеем таких списков, то хотя бы приглашать в Латвию людей как минимум с высшим образованием, которые могут быть полезны для страны не как рабочие руки, а как мозги. Но я уверен, что даже к такой выборочной иммиграции наше общество не готово.

— Знаете рецепт, как остановить эмиграцию?

— Я уже рассказывал, как государство относилось к этой проблеме. Еще пару лет назад оно ее не видело. Сейчас спохватились. Самое плохое, что эмиграция вырывает у нас людей среднего возраста. И еще хуже — вырывает людей высокого интеллектуального уровня. Вы знаете, к примеру, что подготовка доктора стоит для государства в среднем 100 тысяч долларов. Государство просто теряет эти деньги. И этот вопрос тоже надо поднимать.

— А что Латвия может сделать? Просить деньги за каждого уехавшего?

— Да, именно так. Возможно, не за тех, кто едет собирать клубнику, а за тех, кто едет продавать свои знания в другие страны, а знания эти получены в Латвии. Я поднимал этот вопрос, на что мне ответили, что такие вещи трудно регулировать, так как многие специалисты высокого уровня уезжают работать на частных предприятиях Европы. Уверен, что и это можно решить. Иначе не понимаю, зачем тогда нам ЕС, если мы только теряем, но ничего не приобретаем? Я помню, как нас убеждали перед вступлением в ЕС, что Латвия будет выравнивать свой уровень жизни. Прошло 10 лет, и что я вижу? Мы отстаем от средней Европы по уровню жизни. И разрыв за эти 10 лет только увеличился. Плюс Европа крадет наши лучшие мозги. Мой упрек правительству касается именно этого — при желании эту проблему можно было решить.

Читайте также:
Далеко не все знают, что в рамках государственных программ по стимулированию занятости можно не только найти работу с помощью биржи вакансий, освоить ...
Представители профсоюза железнодорожной и транспортной отрасли обсудили с министрами сообщения Анри Матисом и благосостояния Улдисом Аугулисом ...
Союз свободных профсоюзов Латвии готов позвать людей на акции протеста, если сейм и правительство проигнорируют его настойчивые требования — о ...
Компания по отбору персонала CV–Online Latvia на прошлой неделе составила рейтинг желанных латвийских работодателей.
Согласно официальным данным Службы госдоходов (СГД), самые высокие зарплаты в Латвии — у капитанов воздушного судна, самые низкие — у настоятелей ...
Работодатель хочет платить, "как в Европе". Но не спешите радоваться
.