19 Декабря, Вторник

Severstaļlat: Почему сегодня не стоит инвестировать большие средства в Латвию

  • PDF

severstalПо словам Андрея Алексеева, председателя правления дистрибьютора металлопроката и сервисного металлоцентра, а также производителя сварной трубы – компании Severstaļlat, даже в периоды стагнации рынков компания может добиться успеха, правда если у нее есть четкая стратегия работы.

 «Да, металлургический рынок стал хуже, спрос в первом полугодии просел. Но даже при этом в первом полугодии Severstaļlat уже заработал на 11% больше, чем в прошлом году», — говорит он ДВ. О специфике работы латвийского производителя на европейском рынке, о том, почему инвестиции не идут в Латвию и о многом другом Андрей Алексеев рассказывает в интервью ДВ.

Потерять рынки сбыта? Это невозможно…

— Уже несколько месяцев в Латвии бурно обсуждается непростая ситуация на металлургическом рынке, которая стала одной из причин краха Liepajas Metalugrs (LM). Вы работаете в той же отрасли – в стальной. Действительно ли на рынках металла все настолько плохо и как переживает это сложное время Severstallat? Нет угрозы потерять рынки, как это случилось с Liepajas Metalugrs?

Во-первых, даже во время снижения потребления нельзя забывать одну вещь: на любом рынке около 5% клиентов всегда готовы сменить поставщика. По разным причинам – к примеру, диверсифицируют поставщиков или хотят получить какие-то новые преференции по сервису. Для завоевания 10% клиентов на рынке нужно постараться, для 15% — нужны уже мега-усилия. Во-вторых, мы работаем в открытом торговом пространстве, где у производителя есть возможность выбирать себе наиболее подходящие рынки сбыта. Есть отдельные ограничения, связанные с защитой местных производителей – импортные пошлины, антидемпинговые мероприятия, но на фоне общих объемов потребления стали в мире они очень малы.

По данным экспертов Мировой ассоциации стали (Worldsteel Association) в настоящее время в Европе потребляется около 135 миллионов тонн стали в год, в то время как мировое потребление стали находится на уровне, близком к полутора миллиардам тонн. Поэтому в первую очередь все зависит от самого предприятия – от его способности удерживать имеющихся клиентов и находить новых, от его умения организовать логистику, от его способности последовательно и устойчиво развиваться. Поэтому я даже не понимаю, как вообще можно потерять рынки сбыта? Это невозможно сделать при всем желании.

Да, металлургический рынок стал хуже, спрос просел. Данные Евростат по нашим целевым рынкам — по странам Северной и Восточной Европы говорят о том, что импорт металла в странах этого региона в первом полугодии снизился на 10-20%. Но даже при этом мы ожидаем, что Severstaļlat в этом году заработает больше, чем в прошлом году, продажи тоже должны вырасти. При этом мы покупаем сырье по рыночной цене и продаем готовую продукцию тоже по рыночной цене.

— То есть утверждение LM, что цены на готовую продукцию упали ниже себестоимости производства – это неправда?

— Я не могу оценивать утверждение LM. А вообще, по-разному бывает. Но не могут же десятки металлургических заводов с сотнями тысяч человек персонала в течение нескольких лет работать с минусами. Все ведь очень просто: прибыль — это разница между доходами и расходами, поэтому если доходы недостаточны, то стоит пересмотреть расходы и поработать над внутренней эффективностью.

— Но при этом у вас было совместное предприятие с LM, которое потом было закрыто.

— Это было очень давно, лет 10 назад. У LM образовывались отходы производства, и в какой-то момент руководство решило создавать совместное производство по переработке этих отходов металлолома — Арматурный сервис центр. Потом мы выкупили долю у LM, а чуть позже закрыли это производство.

— Почему закрыли?

— Потому что стройка умерла. Мы работали на том предприятии как сервис для строительства. Потом у LM не стало этих отходов, они стали все пускать в переплавку, а значит у нас не стало сырья.

— Этот пример доказывает, что иногда предприятия закрываются не из-за плохого управления, а из-за плохой рыночной конъюктуры?

— Предприятия закрываются по разным причинам. Потребление может снизиться. Может появиться более эффективный товар-заменитель. Можно закрыть компанию из-за банального нежелания продолжать бизнес. Или у предприятия могут возникнуть внутренние проблемы — например, из-за неэффективного управления, отсутствия четкого видения стратегии развития, отсутствия единого мнения владельцев по развитию компании. Но эти проблемы решаемы, если продолжение бизнеса кому-то нужно. В 2009 году у Severstaļlat из-за резкого падения спроса и цен на металл на всех рынках были убытки на уровне 46 млн. долларов, все было плохо. Но уже в следующем году смогли выбраться из убытков и с тех пор только растем.

Без демпинга

— За счет чего удается расти, если демпингом вы принципиально не занимаетесь? Раз потребление снижается, выходит, что все производители в погоне за дополнительными доходами претендуют на те самые 5% клиентов, которые готовы сменить поставщика. Как в такой ситуации увеличить объем продаж, чтобы повысить доходы, а не уйти в демпинг?

— Абсолютное большинство участников рынка понимают, что демпинг – это путь в никуда, поскольку в долгосрочной перспективе он вытягивает из компании ресурсы, необходимые для развития бизнеса. А конкуренция действительно ужесточается, и, как и на любом рынке, успешны те, кого клиент сочтет более привлекательным. Я думаю, что в Европе сейчас маленьким и средним компаниям проще расти, чем крупным корпорациям, которые менее подвижны и эластичны. Первые готовы придти к заказчику и сделать все для его счастья, чуть ли не перевязать пачку металла атласной ленточкой и лично привезти ее клиенту. Вряд ли корпорация, не обладающая собственной дистрибуционной сетью, сможет обслужить так каждого своего клиента.

— Вы – это те, которые перевязывают ленточкой?

— Мы работаем на рынках, где потребление стали составляет около 16 млн. тонн потребления в Польше и Чехии, и еще около 6 миллионов – в Финляндии, Швеции и странах Балтии. Severstaļlat готов предложить рынку свои 300 тысяч тонн продукции, и это в общем объеме немного. Поэтому да, это мы. Задача любого руководителя, который хочет, чтобы его компания процветала – найти свои «ленточки» не только для клиентов, но и для сотрудников, для акционеров.

— На каком уровне этапе и при достижении каких показателей компания уже не хочет завязывать ленточки?

— От чего-то мы отказываемся уже сейчас. Например, еще два года назад я считал, что для нас очень важна розничная торговля, сейчас я уже так не считаю. Сегодня мы развиваем поставки на конечных потребителей, которые покупают у нас под свои производства разные объемы – от 20 тонн до нескольких тысяч тонн в месяц. Для розничных клиентов у нас создан магазин – это отдельная структура в торговой дирекции.

— Какие рынки сегодня наиболее интересные и перспективные для Severstaļlat?

— В приоритете для нас остается Балтия, так как чем ближе рынок к производству, тем выше на нем заработок. И вопрос не только в логистике, но и в лучшем понимании своего рынка, чем у дальних конкурентов. В числе интересных и приоритетных остается и скандинавский рынок. Мы в этом году открыли торговый офис под Хельсинки, и на данный момент мы продали в Финляндию такой же объем, как за весь прошлый год, а в будущем году хотим еще вырасти. В Польше потребление в первом полугодии снизилось почти на 10% по сравнению с соответствующим периодом прошлого года, поэтому там мы сохраняем объем продаж, зато будем активно двигаться в Чехию – будем увеличивать объемы поставок на этот рынок.

— В Скандинавии нет планов построить свой завод, раз для вас это такой растущий рынок?

— Нет. И, скорее всего, не будет.

— Но вы же по каким-то причинам покупали в 2007 году обанкротившийся завод в Польше.

— В тот момент нам это было нужно. Все росли, все развивались. Такого масштабного экономического кризиса, который затрагивал бы столько стран, не было со времен Великой депрессии тридцатых годов, последствия которой, как принято считать, в мире ощущались аж до окончания второй мировой войны. Поэтому никто и подумать не мог, что в 2008 году может случиться фактически экономический крах. Тогда покупка завода в Польше была абсолютно правильной, сегодня я бы не стал этого делать, а сконцентрировался бы на развитии там хорошего офиса продаж.

— Почему? Рентабельность не отвечает ожиданиям?

— Рынок больше не растет такими темпами, как все ожидали несколько лет назад. Нет такого ажиотажного спроса.

Как построить бизнес за счет других

— Вместе с покупкой польского завода вы рассматривали и вариант завода в Финляндии. Почему сейчас вы категорически против своего производства в Скандинавии?

— Мы тогда все просчитали, и оказалось, что иметь свое производство там очень дорого. Расходы огромные, и особенно – на рабочую силу. В целом порог вхождения со своим производством в Финляндию очень высок, и в нашем случае не имеет смысла, так как нам проще везти продукцию туда из Латвии. Какой смысл создавать производство там, где оно изначально будет иметь более высокую себестоимость, чем здесь, в Латвии, в Польше или в России?

— Насчет высокой себестоимости. Многие производители жалуются на слишком большие расходы по компоненте обязательной закупки энергии (КОЗ), особенно это касается энергоемких промышленных предприятий. Ощутимы ли для вас эти расходы?

— Я уже давно четко сформулировал свое отношение к КОЗ. Это лобби интересов отдельных групп предпринимателей. Говорят, что это европейская практика, но немцы притормозили эти проекты, датчане тоже, в Польше этого нет. Ведь что такое КОЗ? Один предприниматель производит продукцию, продает ее государству по цене выше рыночной, а государство уже продает мне. Но при этом я не могу сказать: «Позвольте, это слишком дорого, и я не хочу покупать энергию втридорога». Я еще понимаю, если бы деньги от зеленой энергии шли, к примеру, на строительство больниц или развитие инфраструктуры.

Потребители электроэнергии, выплачивая КОЗ, поддерживают «зеленые» электростанции, потому что производство такой энергии дорого стоит. То есть получается, что производство «зеленой» энергии неэффективно – раз производителям нужна поддержка, при этом единого мнения о его истинной экологичности «зеленой» энергии у экспертов нет – ведь не секрет, что дамбы, например, разрушают экосистемы рек. Нам нельзя забывать, что экономика Латвии ориентирована на экспорт, и наши предприятия поставляют продукцию на глобальные рынки, где сегодня успешны предприятия и страны, способные производить товары и услуги эффективно. Мы же за счет повышения КОЗ повышаем себестоимость товаров, производимых в Латвии, при этом поддерживаем производителей зеленой энергии.

— Почему бы латвийским предпринимателям, промышленникам не собраться вместе и в ультимативной форме не прекратить это?

— Мы живем в цивилизованной стране, ультиматумы неуместны.

— Но мы уже выяснили, что в цивилизованной стране не все законы – цивилизованные.

— В демократическом государстве есть один путь – если жителям не нравится, как управляют страной, они голосуют против. Представителей власти выбирает большинство, значит нас все устраивает. Бизнес очень подвижен, и некоторые компании сегодня уходят из Латвии, и этого нельзя не заметить. Последний пример – Aldaris, который перенес массовое производство пива в Литву и Эстонию. Такие вещи не происходят просто так. Значит, в соседних государствах производить комфортнее. И никто не может удержать деньги инвестора в стране, если инвестору в ней что-то не нравится.

— Считается, что национальный капитал менее подвижен.

— Не верьте тем, кто это говорит. Английский публицист Даннинг в 1860 году написал: «Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты», и эти слова позже цитировал Карл Маркс в «Капитале». Не думаю, что национальный капитал не укладывается в концепцию классиков. Кстати, в продолжении цитаты говорится: «Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым…» У классиков всё написано! Если Severstaļlat перестанет быть рентабельным, я первым приду к акционерам и предложу обеспечить комфортный выход из Латвии.

Инвесторы должны поверить

— Ваш российский акционер рассматривает новые проекты в Латвии? Или на фоне снижения спроса таких планов нет и быть не может?

— Планы, если они четко обоснованы, могут быть всегда. Перед реализацией любого проекта составляется очень подробный бизнес-план, где есть всё – на какие рынки, каким компаниям, по какой цене и в каких объемах планируется поставлять продукцию. Мы подготовили такой проект и в этом году начали его реализацию. На производстве Severstallat в Риге будет установлена новая линия – агрегат по порезке горячекатаной стали, который мы планируем запустить в эксплуатацию в будущем году.

— Кстати, руководство LM не скрывало, что одна из проблем завода – это низкая рентабетельность производства, которая была порядка 1%. Судя по спектру продукции Severstaļlat — сварная труба, стальные ленты и пр. – ваша рентабельность тоже не высокая. Нет планов выпускать продукцию с более высокой добавленной стоимостью?

— У Severstallat в первом полугодии 2013 года рентабельность по EBITDA составляет 5%. Если сравнить нас со многими нашими конкурентами в Европе, то по показателям мы работаем лучше их, хотя мы работаем на их рынках. Важно не только то, сколько вы зарабатываете, но и сколько тратите. Задача любого руководителя – подстраивать свои расходы под доходы. Трезво оценивая ситуацию на рынках, мы, к примеру, в следующем году намерены сократить расходы, при этом мы не планируем ни сокращения персонала, ни снижения зарплат. Кроме того, чтобы создавать более сложные производства с принципиально более сложным продуктом, нужны серьезные инвестиции в оборудование, в разработки — это сотни миллионов латов. Чисто по личным ощущениям, сегодня я не стал бы осуществлять насколько серьезные инвестиции в Латвии.

— Почему?

— А почему уже сотни лет люди хранят деньги именно в Швейцарии? Потому что в Швейцарии один раз поняли, что стоит один раз обмануть вкладчиков, и больше им никто не поверит, и извлекли урок. Когда в Латвии поймут, что выгодно быть последовательными, у нас появятся деньги инвесторов.

Простой пример. Возможно, самый доходный инвестпроект для Латвии, который не требовал от страны ровным счетом никаких вложений – это продажа видов на жительство. За три года Латвия таким образом получила от инвесторов по разным оценкам от 400 до 800 миллионов латов. Кто-то оспаривает эти цифры. Но я знаю инвестора, который купил в Юрмале дом за полтора миллиона евро. Затем у его дома появились две хороших немецких машины, но купленных им в Латвии. Проект обустройства дома делали латвийские дизайнеры, сад обустраивали наши садовники – высаживали растения из местных питомников и устанавливали скульптуры, изготовленные латвийскими мастерами, мебель для дома новый владелец заказывал в наших магазинах. Надо сказать, с размахом, по-купечески он подошел к обустройству своей жизни в Юрмале. Это тоже вклад в нашу экономику. И все это – только лишь за право пожить в Латвии пять лет.

Если не ошибаюсь, более 5 тысяч людей в этот проект поверили. Поверили в то, что не повторится ситуация, аналогичная ситуации с Parex banka, когда масса нерезидентов просто потеряли свои средства. Оказалось, что это не так. Мы просто объявили всему миру, что мы передумали. Тогда почему мы удивляемся тому, что потенциальные инвесторы теперь рассматривают планы по развитию бизнеса в Латвии с настороженностью?.. Для меня это грустно, я очень хочу счастья для нашей страны.

Цитаты

  • Я уже давно четко сформулировал свое отношение к компоненте обязательных закупок электроэнергии. Это лобби интересов отдельных групп предпринимателей. Говорят, что это европейская практика, но немцы притормозили эти проекты, датчане тоже, в Польше этого нет.
  • Если Severstaļlat перестанет быть рентабельным, я первым приду к акционерам и предложу обеспечить комфортный выход из Латвии.
  • Чтобы создавать более сложные производства с принципиально более сложным продуктом, нужны серьезные инвестиции в оборудование, в разработки — это сотни миллионов латов. Чисто по личным ощущениям, сегодня я не стал бы осуществлять насколько серьезные инвестиции в Латвии.

Справка

ГРУППА КОМПАНИЙ «SEVERSTALLAT», в которую входят предприятия АО «Severstallat» (Латвия) и ООО «Severstallat Silesia» (Польша), работает на рынках стран Северной и Восточной Европы, продукция собственного производства поставляется также и в Германию. Основными сферами деятельности группы компаний являются производство сварной трубы и промышленная металлообработка, а также металлоторговля. В первом полугодии 2013 года консолидированная выручка группы предприятий «Severstallat» составила 135 млн. долларов США, объем продаж достиг 177 тысяч тонн. Показатель EBITDA группы предприятий «Severstallat» в первом полугодии 2013 года вырос до 6,8 млн. долларов США. АО Severstallat входит в Дистрибуционную сеть дивизиона «Северсталь Российская сталь».

Читайте также:
После вступления в ЕС объемы производства упали на 40%. Увы, оправиться не удалось до сих пор
На прошлой неделе правительство утвердило разработанный администратором Харалдом Велмерсом план продажи LiepAjas metalurgs (LM).
Поэтому и вводят запрет на копчение колбасы, считает латвийский производитель
"О нормах на копчения бизнес предупреждали"
На прошлой неделе Академия наук Латвии наградила Институт органического синтеза за цикл работ года, позволивших создать новую молекулу милдроната.
Это объяснил глава Ассоциации легкой промышленности
.