22 Октября, Воскресенье

Куда идет латвийское село?

  • PDF

09_cowГлава союза молокоперерабатывающих предприятий Янис Шолкс недавно сказал, что маленькие молокозаводы перед угрозой закрытия. Сырье дорожает, а цены поднять не могут. Проиграют крупным конкурентам, у которых себестоимость ниже.

Что говорят сами производители? Куда вообще идет латвийское село и что там будет лет через десять–пятнадцать? «Вести Сегодня» обратилась к руководителям двух известных молокозаводов — Язепу Шнепсту («Прейлю сиерс») и Иманту Балодису («Страупе»).

Крестьяне будут работать у иностранцев

09_jazeps

— Думаю, что проблемы как раз испытывают крупные предприятия. Им приходится перерабатывать значительно большие объемы молока, чем маленьким, а цены на конечный продукт поднять не могут. Но они все равно пойдут вверх. От этого никуда не деться, — считает Язеп Шнепст.

— Но на полках магазинов их не так давно уже подняли на 5–7%?

— А цена сырого молока выросла значительно больше. Причин несколько. Одна — рост цен на мировом рынке, другая — внутренняя. В Латвии не хватает сырого молока. В сутки около 700 тонн уходит к соседям, в Литву. Это наше сырье, наша нефть. Продавая сырье, мы не получаем добавочной стоимости. Дотируем производство другой страны, теряем подоходные налоги, на которые живут самоуправления. Знаете, что такое потеря 700 тонн непереработанного молока в сутки? Это не созданные 1500 рабочих мест, потому что каждая тонна — дополнительно два рабочих места. Ситуацию с нехваткой сырого молока усугубило открытие нового молочного завода под Елгавой. Вопреки уверениям тогдашнего министра земледелия Дуклавса, что после строительства завода ни один литр сырого молока в Литву не будет экспортироваться, объемы только растут. Само предприятие перерабатывает молоко в небольшом количестве, в основном занимается экспортом сырья.

— Но есть ли куда местным заводам отправлять готовую продукцию?

— Конечно. Разве литовцы из того молока, которое мы поставляем, выпускают продукцию для внутреннего рынка? Перерабатывают и отправляют на экспорт. Сейчас для этого очень много возможностей. Самые растущие рынки в Азии — Китай, Индонезия, Малайзия… Туда поступают сыворотка, сыр, сухой порошок…

— В 2015–м в ЕС отменят квоты на производство сырого молока. Сейчас это сдерживает возможности фермеров. Упадут ли цены после отмены квот?

— Замечу, что Латвия даже и в квоты не укладывается. Производит меньше молока, чем разрешено. Перемены, я думаю, будут уже в 2016 году, и цены на молоко начнут падать. В Латвии уже сейчас строятся крупные животноводческие комплексы. Рентабельность там будет совсем другой, чем на нынешних фермах.

— А кто строит комплексы — наши или иностранцы?

— И те и другие. В Тервете, например, в следующем году появится комплекс на 3000 голов. Закупают земли и иностранцы. Все ждут отмены квот. Производство молока увеличится не только в Латвии, но и в других странах. Поэтому после снятия квот рост молока будет очень существенным. Впрочем, будут расти и экспортные возможности. Азиатский рынок огромен.

— Но сможет ли наше село удовлетворять эти потребности? Складывается ощущение, что деньги, отпускаемые из фондов ЕС, идут не на развитие традиционного сельского хозяйство, а на экзотику. Виноградные улитки, калифорнийские черви, трюфели, садовая черника…

— Мы действительно идем в тупик. Мировая промышленность держится не на такой ерунде, как виноградные улитки, а на давно известных традиционных отраслях. Толку от экзотичных направлений, как, если сравнить промышленное рыболовство, на котором основывается экономика многих стран, и рыбалка с удочкой. А в тупик мы будем идти, пока у руля правительство, которое никогда ничего не сделало. Мне скажут, что общее производство молока в Латвии растет. Да, но в сравнении с советским временем, с началом 1990 года, мы отстаем в два с половиной раза. Или возьмите Эстонию. Там средняя величина поголовья на фермах в восемь раз выше, чем у нас. А вот иллюстрация работы правительства. Три года назад только одному–единственному молокопроизводителю (Елгавский молочный завод) оно отдало европейские деньги, гарантировало кредит пять миллионов. Для чего? Чтобы построить перекачивающий пункт для экспорта сырья! Какая там перспектива! Потому что эти же самые люди везде. Пока у Латвии будут в правительстве те, кто никогда раньше сам ничего не производил, у нас ничего не будет.

— Министерство земледелия разработало условия, чтобы наши фермеры могли покупать землю. Льготные кредиты, фонды… Есть ли эффект?

— С этими фондами они опоздали. Основная масса земли давно выкуплена и перепродана.

— Нашими или иностранцами?

— Иностранцами.

— Но они тоже создают рабочие места?

— Не слышал. Во всяком случае, в нашем регионе, в Латгалии. Шведы высаживают лес, другие выжидают, пока поднимется цена и снова можно будет продать.

— Что будет на селе лет через 10–15? Кто останется?

— Народу будет меньше, а производство вырастет. Местные крестьяне будут работать на иностранцев. Как в стародавние времена.

Не все так плохо!

09_balodisГлава кооперативного молокозавода «Страупе» Имантс Балодис считает, что маленьких производителей рано хоронить.

— Не могу говорить за всех. У каждого свои возможности. Но наш молокозавод точно будет развиваться, — говорит он.

— Будете поднимать цены на молочные продукты? Сырое молоко вон как подорожало…

— В нашем кооперативе 90 хозяйств, которые поставляют молоко. Уже два года мы им платим выше, чем все остальные перерабатывающие предприятия в стране. Только сейчас их средняя цена приближается к нашей, хотя все еще ниже. Там — 23 сантима за литр, у нас — 24 сантима. Но мы собираемся еще больше платить за сырое молоко. Есть такие возможности. А вот цены на конечные продукты, на творог, сметану, масло и другие, до конца года повышать не будем.

— Долго ли удастся продержаться?

— Поживем — увидим. Потребитель смотрит не только на цену, но и на качество. Поэтому у тех небольших предприятий, у которых есть своя ниша, свои нишевые продукты, есть и перспектива. К тому же появляются дополнительные возможности для развития. Многие крупные предприятия, такие, как, например Food Union (Рижский молочный комбинат и Валмиерский), львиную часть продукции отправляют на экспорт. У других открываются новые возможности на местном рынке. Не случайно, некоторые небольшие производители, которые не работали, возобновляют деятельность. К примеру, «Лимбажу пиенс». Другие, которые раньше занимались лишь продажей сырья, сейчас планируют начать и переработку. Что касается нас, то мы мало зависим от крупных торговых сетей: небольшую часть продаем в «Максиме», все остальное — через собственные магазины и торговые места на рынках.

— Развиваются ли на селе традиционные животноводческие отрасли?

— Да. Сужу на примере нашего кооператива. Два хозяйства строят современные фермы. В одном будет сто голов, в другом — 150. Там все будет автоматизировано, дойкой займутся роботы.

— А будет ли кому работать? Не уезжает ли народ?

— Это проблема. Кстати, не только в латвийском селе. Найти хороших работников сложно, особенно на фермы. Тяжелый труд. Поэтому и нужно механизировать фермы, чтобы молодым было приятнее и легче работать.

— Покупают ли крестьяне землю после создания министерством земледелия новых фондов?

— Законы пока еще не приняты. Но толку от них не будет. Поезд ушел, слишком много земли продано иностранцам.

— Но разве они не создают фермы?

— Смотря где. В нашей округе есть датский свинокомплекс, норвежский — для крупного рогатого скота.

Читайте также:
После вступления в ЕС объемы производства упали на 40%. Увы, оправиться не удалось до сих пор
На прошлой неделе правительство утвердило разработанный администратором Харалдом Велмерсом план продажи LiepAjas metalurgs (LM).
Поэтому и вводят запрет на копчение колбасы, считает латвийский производитель
"О нормах на копчения бизнес предупреждали"
На прошлой неделе Академия наук Латвии наградила Институт органического синтеза за цикл работ года, позволивших создать новую молекулу милдроната.
Это объяснил глава Ассоциации легкой промышленности
.