18 Декабря, Понедельник

Судья: «Конституция написана не для вечности!»

  • PDF

05_sudjaВ течение последних десяти лет самый главный суд в Латвии — Конституционный — возглавляет Гунарс Кутрис.

За это время суд рассмотрел сотни дел, и в частности — постановил, что правительство не имеет права понижать пенсии, что заключение договора о границе с Россией и ратификация Лиссабонского договора не противоречат конституции и что ныне действующая система компенсируемых медикаментов является законной.

В конце февраля председатель Конституционного суда Гунарс Кутрис сдает свои полномочия, в интервью «Вести Сегодня» он подвел итоги своей работы и высказал мнение о преамбуле к конституции.

Суд да дело

— Какие из дел, рассмотренных Конституционным судом за эти 10 лет, лично для вас были самыми тяжелыми?

— Все дела можно условно разделить на три категории. Первая — это классические дела Конституционного суда. Существует определенная методология, которая используется для анализа, есть или нет в данном конкретном случае противоречие с конституцией. Это, если можно так сказать, сухие юридические дела, которые не волнуют людей, не связанных с этим конкретным вопросом.

Вторая категория — это дела, по которым очень трудно принимать решения, потому что чисто по–человечески, на эмоциональном уровне хотелось бы вынести решение, которое с юридической точки зрения выносить нельзя. Это, к примеру, вопрос о размере пособий: уровень доходов человека ниже прожиточного минимума, но государство говорит, что не может дать ему больше. Это вопрос о компенсируемых медикаментах — о том, какие препараты государство может позволить себе компенсировать, если в бюджете столько денег, сколько есть. И Конституционный суд вынужден сказать, что государство обязано обеспечить минимальный медицинский уход, а все остальное зависит от того, сколько средств есть в бюджете. К сожалению…

И, наконец, третья категория — это сложные, большие дела, в которых ощущается эмоциональное давление общества, в которых есть политическая составляющая. Но мы должны отделить политику, отделить все эмоции, ведь мы — суд и оцениваем только юридические факты. В таких делах решения принимать очень трудно.

— И в каких делах больше всего ощущалось давление общества?

— Безусловно, в т. н. деле об Абрене — о российско–латвийском договоре о границе. Официальная позиция была такова: заключить договор о границе как можно скорее, у ряда политиков было свое мнение. И в обществе этот вопрос вызвал большой резонанс: одним не нравилось правительство Калвитиса, и они говорили, что это правительство не имеет права ничего решать, другие заявляли, что России принципиально ничего не надо отдавать… И нам надо было оценить, имело ли право государство подписывать этот договор, соответствует ли этот договор конституции. Кстати, и моя бабушка родом из Качановской волости, которая больше не является территорией Латвии. Так что и у меня к этому вопросу было определенное личное, эмоциональное отношение, но я как председатель Конституционного суда не могу вносить в рассмотрение дела свои эмоции или интересы, суду важны только юридические аргументы. А юридические аргументы свидетельствуют о том, что договор о границе с Россией конституции не противоречит.

Трудным было и дело о ратификации Лиссабонского договора. Я по своей сути скорее евроскептик, меня огорчает потеря суверенитета национального государства посредством заключения различных договоров. Но я рассматривал дело как юрист и как юрист могу сказать, что конкретные оспоренные нормы Лиссабонского договора конституции Латвии не противоречат.

О терминах и эмоциях

— Вы как председатель Конституционного суда все время апеллируете к конституции. Как вы считаете, конституция Латвии нуждается в модернизации?

— Видите ли, конституция — это документ, написанный не для вечности. Это общность норм, которую люди принимают сами для себя. И люди, которые живут в Латвии, безусловно, имеют право переписать этот документ. Или вообще принять новую конституцию.

— В последнее время в Латвии все говорят о преамбуле к конституции. Насколько правомерно говорить в преамбуле о государственной нации или латышском народе, если в самой конституции речь идет о народе Латвии?

— Во–первых, мы пока не знаем, какой будет новая редакция преамбулы, работа над этим документом еще идет. Что же касается терминов, то с ними надо быть очень осторожными. В конституции сказано, что суверенная власть в Латвии принадлежит народу Латвии, и речь в данном случае идет не только о латышах. Отмечу, что известный правовед Карлис Дишлерс, поясняя вторую статью конституции, указывал, что под термином «народ Латвии» следует понимать полноправных, имеющих право голоса граждан Латвии. То есть национальность не важна, народ Латвии формируют граждане Латвии.

«Государственная нация» — это юридический термин. Но мне с самого начала показалось, что то, как этот термин используется в проекте преамбулы, может задеть нелатышей. И это произошло. Если анализировать вопрос не эмоционально, а сухо юридически, то о чем идет речь? Нет сомнений в том, что латвийское государство создано путем реализации права на самоопределение и что о праве на самоопределение в то время говорили латыши. Конечно, вместе с представителями других национальностей. Но если говорить об этом не сухо юридически, а эмоционально, то это может задеть. А я считаю, что такой документ, как преамбула к конституции, не должен никого задевать. В этот документ можно вложить слова о целях народа, о его надеждах и устремлениях, словом, то, что приемлемо для всех. И тогда никто не будет бояться принятия преамбулы на референдуме.

— А в чем в принципе заключается великий смысл написания преамбулы?

— Преамбулу обычно пишут к новым законодательным документам, разъясняя цели их принятия: мы видим, что в документах ЕС, как правило, очень длинные преамбулы. Или есть второй вариант — преамбула к важному документу создается, если в государстве наблюдается серьезный кризис и через преамбулу народу надо внушить бодрость и оптимизм.

— Но мы не пишем новую конституцию, и кризиса у нас вроде бы не наблюдается…

— Насколько я понимаю, в настоящее время написание преамбулы к конституции связано со стремлением поднять патриотические чувства, показать, какие ценности в Латвии являются самыми главными, чтобы эти ценности никто не думал задевать. Но лично я не думаю, что один принятый сеймом документ поднимет уровень патриотизма. Патриотическое воспитание должно идти через школу, семью, через всю государственную политику в целом.

В поиске ядра

— Авторы преамбулы собираются объявить некоторые статьи конституции ее неизменяемым ядром. Насколько это корректно с юридической точки зрения?

— Народ Латвии, принимая конституцию, не сказал, что в ней есть неизменяемое ядро. В конституции сказано, что сейм может изменить и первую, и вторую, и третью, и четвертую статьи конституции, только эти изменения должны подтверждаться народным голосованием. И поэтому в преамбуле нельзя написать, что у народа нет такого права. Это юридическое противоречие.

Идея о неизменяемом ядре, которая сначала появилась в документах комиссии по конституционному праву при президенте, стала широко обсуждаться после референдума о русском языке как втором государственном. Это была реакция на этот референдум. Но народ сам оперативно отреагировал на ситуацию. Если у народа есть ценность, которую он не хочет изменять, то он придет на референдум и покажет свое отношение к этой ценности. Народ защищает ядро конституции и без преамбулы.

— Конституционный суд рассматривал вопрос о полномочиях ЦИК в оценке выносимых на референдум законопроектов. К каким выводам вы пришли?

— Мы считаем, что ЦИК — это первый фильтр в оценке проекта. Закон гласит, что проект должен быть полностью разработан, — и с точки зрения формы, и с точки зрения содержания. По поводу формы особых споров нет — все понимают, как должен быть оформлен законопроект. Что же касается содержания, то, на наш взгляд, ЦИК должен судить о содержании законопроекта, но без глубокого юридического анализа. Мы считаем, что ЦИК должен судить об очевидном. Например, если инициаторы подают проект закона о том, что работодатель вправе отказать темнокожему человеку в приеме на работу, потому что он темнокожий. Такой проект не может продвигаться дальше, потому что такая постановка вопроса противоречит принципу запрета дискриминации. То есть еще раз подчеркиваю: ЦИК не суд, он не может анализировать все нюансы, речь может идти только о совершенно очевидных вещах.

Но ЦИК не может оценивать соответствие конституции поправок к конституции. Если народ хочет изменить конституцию или принять новую конституцию, это не может быть запрещено, народ в рамках определенной юридической процедуры имеет на это право.

Читайте также:
Социальный антрополог, доктор философии Робертс Килис вернулся в науку из длившейся несколько лет командировки во власть.
Кажется, единственной задачей правительства Лаймдоты Страуюмы в отношении образования является перевод всех русских школ на латышский язык обучения ...
Национальная идея существует или, точнее, должна быть и у Латвии. Только она заключается не в принятии преамбулы к конституции и не в переводе всех ...
Рижский общественный транспорт стал единственной отраслью в стране, где в этом году снизились тарифы. Стоимость проезда в Риге для всех жителей страны ...
Вчера правящие партии подписали проект преамбулы к конституции Латвии.
А что говорит христианская мораль: защищать русские школы или смириться?
.