18 Августа, Пятница

Игры власти: научный подход

  • PDF

05_kilisСоциальный антрополог, доктор философии Робертс Килис вернулся в науку из длившейся несколько лет командировки во власть.

Его работа на посту министра образования и науки была яркой, эффектной и недолгой. Сейчас профессор Робертс Килис снова читает лекции в Рижской высшей школе экономики и пишет книгу. В интервью «Вести Сегодня» Робертс Килис говорит о политике — с научной точки зрения.

Власть для исследования

— Вы сейчас работаете над книгой. Что пишете? Воспоминания о работе во власти?

— Нет, это будет книга академического характера, ее основой станут заметки, которые я делал в течение четырех с половиной лет пребывания рядом со властью — в должности председателя Комиссии по стратегическому анализу при президенте Латвии, и полутора лет пребывания в самом эпицентре власти — в должности министра образования и науки. Как антрополог я изучаю общество и людей, а антропологи занимаются своими исследованиями, в течение долгого времени находясь в среде тех, кого они исследуют, — будь то племя в пустыне Намибии, крестьяне из японской деревушки или рабочие со шведской фабрики… А мне как антропологу удалось долго проработать во власти.

— То есть вы не только работали во власти, но и сознательно изучали ее?

— Я никогда не скрывал, что делаю заметки, наблюдаю за процессами и анализирую их. Меня не интересуют слухи, весь объемный материал собран с профессиональной точки зрения. Я знал, что рано или поздно, напишу книгу. В своей книге я буду анализировать принятые в Латвии политические решения с точки зрения теории игр. Теория игр — это математический метод изучения оптимальных стратегий в играх, а под игрой понимается процесс, в котором участвуют две и больше сторон, ведущих борьбу за реализацию своих интересов. Предмет моих исследований — конкретные ситуации, в которых каждый игрок добивается определенного — положительного или отрицательного — результата. При выборе стратегии в игре важно учитывать не только получение максимальной выгоды для себя, но и возможные шаги противника, и их влияние на ситуацию в целом.

— Прямо как во время игры в шахматы…

— Нет, в шахматах каждый ход делается с сознательным расчетом. А в теории игр не так: там люди не всегда должны знать, что они делают. Ведь ими, во–первых, можно манипулировать, и тогда они думают, что делают одно, а получается совсем другое. А во–вторых, люди иногда просто что–то делают и вообще не думают. Вот с точки зрения теории игр я и буду анализировать то, что происходило в политической среде Латвии, как политики относились к народу и как народ относился к политикам.

Я тебе не верю…

— Кстати, о народе и политиках. Трудно не заметить, что в Латвии ни одно решение власти не вызывает протеста. Согласно социологическим опросам, подавляющее большинство жителей страны не доверяют ни правительству, ни сейму, но ни к каким активным действиям это никогда не приводит. Почему? Жители Латвии считают, что нельзя протестовать против своей власти?

— Жители Латвии не доверяют не только правительству и сейму, но и друг другу. У нас доверяют только родственникам и друзьям, а ко всем остальным, как правило, относятся с опаской и настороженностью. Именно с недоверием друг к другу связано то, что лишь малая часть (около десяти процентов) жителей страны участвуют в работе негосударственных организаций. Мы не верим друг другу, мы не верим в самоорганизацию. И, конечно же, значение имеет и этническая граница.

Я бы не сказал, что в Латвии люди верят в свое государство, не хотят выступать против него и поэтому нет протестов. Отсутствие протестов связано с нашим недоверием друг к другу, с неверием в то, что мы все вместе можем что–то сделать, что–то изменить. В принципе это известная структурная ситуация в экономике и политике: люди хорошо видят прямую выгоду, которую несет кооперация, объединение усилий и ресурсов, но они все равно не выбирают кооперацию и совместные усилия, предпочитая по–прежнему все делать в одиночку…

Недоверие к политикам — это не проблема Латвии, недоверие к политикам — это составная часть демократии. Спросите у жителя любой демократической страны, и он вам скажет, что не доверяет своим политикам… Это нормальный феномен развитой демократии: люди недовольны политиками, ругают их, считают, что политики постоянно врут и воруют, так что это не специфическая болезнь Латвии. А вот недоверие друг к другу и отсутствие навыков самоорганизации действительно является тяжелой болезнью Латвии. И эта болезнь может привести к очень серьезным последствиям.

— Сейчас на волне украинских событий стало модно говорить о возможности массовых протестов и в других странах…

— В Латвии в течение ближайших четырех лет революций не будет. Это точно! Экономическая ситуация улучшается и будет улучшаться. И актуальным становится не вопрос — есть ли у меня деньги на хлеб, а вопрос — какой сорт колбасы выбрать? Да, мы все время говорим, что у нас низкие зарплаты, но экономическая ситуация тем не менее улучшается. Что еще может вызвать беспорядки? Перевод русских школ на латышский язык обучения (если, конечно, дело до этого дойдет!) может вызвать протесты, но никак не революцию. И это опять–таки связано со взаимным недоверием — в этом вопросе у тех, кто говорит на латышском языке, и у тех, кто говорит на русском языке, нет общей позиции.

Кого вы слушаете?

— А как вы, антрополог, можете объяснить то, что в Латвии такое огромное значение имеют вопросы истории? Это наш феномен?

— Для некоторых стран Восточной Европы это характерно. Надо же объяснить самим себе, почему мы такие умные, а живем хуже, чем соседи за границей. И единственное объяснение, которое тут подходит, — это советское иго. Так что если бы не было СССР, нам вообще некого было бы обвинять в наших собственных проблемах и не было бы простого и ясного ответа на вопрос, почему мы так плохо живем.

И хотя по своей природе латыш — не жертва, и мы знаем множество сильных, активных, позитивных, мужественных латышей, логика и мышление жертвы стали у нас частью коллективной идентичности. И это заколдованный круг. Конечно же, это обязанность политиков сказать: давайте однажды прекратим все это! Давайте начнем жить как–то иначе, но политики этого не делают, и в этом проявляется их политическая трусость.

— Есть ли в латвийских политиках что–то такое, что отличает их от политиков других стран?

— Есть очень важное отличие в отношении к политикам. И в Германии, и во Франции, и в Великобритании, и в других странах внимательно следят за тем, что делают и что говорят политики. Но только у нас в Латвии то, что говорят политики, получает не просто большой, а чрезмерно большой резонанс.

Об этом я могу говорить исходя из собственного опыта. И до того как я стал министром, средства массовой информации проявляли ко мне интерес. Но то, что началось, когда я пришел в министерство, было просто немыслимо! Всех интересовало мое мнение по всем вопросам — не только о проблемах образования, работе правительства, политической ситуации, но и по массе других тем — о любви, дружбе, искусстве… И я не был исключением, такой чрезмерный интерес у нас принято проявлять ко всем политикам. А это приводит к тому, что наши политики, которые в большинстве своем являются очень средними, ничего из себя не представляющими людьми, получают трибуну. И их среднее банальное мнение по всем вопросам и проблемам широко транслируется. К словам политиков у нас прислушиваются намного внимательнее, чем к словам ученых, поэтов, художников, медиков, финансистов, других достойных людей. А политики — средние люди со своими средними представлениями, получают мегаплатформу, вот это в медийной сфере надо было бы изменить.

— Средства массовой информации отражают интерес своей аудитории. Если о политиках пишут, значит, они интересны…

— А я не думаю, что людей страшно интересуют политики, это вопрос медийного пространства. Я бы привел такое сравнение: на экране телевизора все время идет одна и та же мыльная опера, с одними и теми же героями, они все время что–то говорят, у них все время что–то случается. А что если взять и поменять героев? И начнется новый сериал…

Экзамен для реформы

— У вас не создается впечатление, что после вашего ухода с поста министра реформа образования остановилась?

— Во всем мире реформы образования идут долго и трудно. Так что Латвия в этом смысле не исключение. Признаюсь, что уже через две недели после того как я стал министром, я начал думать о том, что надо подавать в отставку. Тогда я понял, что министерство образования и науки, которое со всеми его руководителями должно стать главным инструментом проведения реформ, не только ничего не собирается делать, но и активно противится всему новому. Я довольно кардинально изменил и структуру министерства, и его руководящие кадры. Это мне удалось.

Меня не поддерживал Совет ректоров, ректоры не хотели думать о развитии, они хотели торговаться у меня в кабинете, предлагая сотрудничество в обмен на решение каких–то конкретных проблем. А это уже другая логика. Меня не поддерживала комиссия сейма по образованию и науке. У меня не было и политической поддержки премьера, он слушал главу парламентской комиссии Ину Друвиете. Так что я был довольно одинок. Но кое–что мне удалось сделать.

Во–первых, это реформа профессионального образования, которое сейчас сконцентрировано в 11 региональных центрах, что положило конец разбазариванию денег. Во–вторых, мы перекрыли много каналов растаскивания государственных средств. В–третьих, нам удалось принять основные установки развития образования и науки. Это очень важно, это правильный реформаторский документ. И наконец, в–четвертых, распределение финансирования из структурных фондов ЕС направлено на поддержку реформ.

И еще. Я понял, что мне не хватит времени на то, чтобы в политическом одиночестве и при таком сильном сопротивлении сделать все, что я задумал. Но я мог привлечь к проблемам образования внимание общества и, таким образом, попытаться что–то изменить. Постараться убедить людей в том, что происходящее в школах, вузах, профтехучилищах касается их лично. Если хотите, то использование медийных ресурсов — это была моя сознательная игра. Я стремился привлечь к проблемам образования и к уже имевшимся решениям этих проблем максимальное внимание, и мне это удалось.

— Не могу не задать вам вопрос об очередной атаке на русские школы. Как вы оцениваете перевод русских школ на латышский язык?

— Это бредовая идея! И это еще мягко сказано, потому что в бреду человеку иногда приходят в голову разумные мысли. Говорят, что Менделеев свою периодическую систему химических элементов увидел во сне… Но в данном случае ничего рационального нет. Во–первых, эта идея возникла в среде политиков. А какое они имеют отношение к этому вопросу? Язык преподавания — это очень серьезный вопрос, и его должны решать специалисты в сфере образования и родители. А во–вторых, эта идея явно связана с выборами. О переводе русских школ на латышский язык будут яростно дискутировать, и никто не будет спрашивать политиков, почему до сих пор не найдены деньги на повышение зарплат учителям? Спекуляции вокруг русских школ будут отвлекать от обсуждения других важных проблем в сфере образования.

Лично я убежден, что Латвия должна думать не о монолингвистическом образовании, а о многоязычном образовании, потому что именно за ним будущее. Может быть, сегодня это кажется фантазией, но эта фантазия скоро станет реальностью. И это полностью соответствует стратегическим интересам Латвии. Но я не хотел бы успокаивать родителей учеников русских школ и говорить, что все планы перевода русских школ на латышский — это только предвыборная кампания отдельных партий. Вопрос о русском языке в русских школах надо постоянно держать в центре внимания и четко высказывать власти свою позицию — в русских школах надо учиться на русском языке.

Читайте также:
Кажется, единственной задачей правительства Лаймдоты Страуюмы в отношении образования является перевод всех русских школ на латышский язык обучения ...
Национальная идея существует или, точнее, должна быть и у Латвии. Только она заключается не в принятии преамбулы к конституции и не в переводе всех ...
Рижский общественный транспорт стал единственной отраслью в стране, где в этом году снизились тарифы. Стоимость проезда в Риге для всех жителей страны ...
Вчера правящие партии подписали проект преамбулы к конституции Латвии.
А что говорит христианская мораль: защищать русские школы или смириться?
1 апреля латвийским потребителям будет не до смеха. Во–первых, либерализация рынка электроэнергии, вопреки всем экономическим теориям (ведь ...
.