18 Декабря, Понедельник

Пора защищать христиан!

  • PDF

07_pastorАрхиепископ Збигнев Станкевич — о силе и слабостях католической церкви

Еще недавно бывшая христианской, Европа стремительно меняется — храмы перестраиваются под спортзалы и отели, ношение крестиков осуждается законом, поздравления с Рождеством признаются нетолерантными по отношению к другим религиям. В чем причина? Может быть, христианство попросту устарело как духовная модель и человечеству нужна новая?

— C отставкой папы разговор о кризисе христианства поднялся с новой силой. Новый папа имеет большой личный авторитет, но вряд ли один человек может решить историческую проблему.

— Христианство — понятие очень широкое, и, говоря о кризисе, нужно уточнить, о каких его конфессиях и о каких местах идет разговор. Кризис затронул только западный мир — Европу и в какой–то мере Северную Америку, но в Азии и Африке в это время число именно католиков стремительно растет. В Латинской Америке другая специфика — там быстро увеличивается количество так называемых харизматических свободных церквей, прежде всего за счет бывших католиков. Их последователей в мире порядка 500 миллионов человек.

— Чем их не устраивают традиционные конфессии?

— Слишком сложные и слишком строгие правила, слишком закостенелые традиции — так они думают. Хотя сами базируются на элементах католической традиции, потому что она объемна и универсальна.

— Значит ли это, что традиционное католичество будет меняться?

— Оно должно обновиться. Я вижу две причины нынешнего европейского кризиса. Во–первых, сами христиане в последнее время растеряли свою внутреннюю силу и слились с миром, став незаметными в нем. И в чем тогда ценность веры, если не видна разница между верующим и неверующим?

Во–вторых, современное западное общество настроено прежде всего на потребительство, на внешний успех, на эффективность рациональную и техническую. Оно не учитывает духовные потребности человека, и тогда кажется, что Бог не нужен, раз без его помощи можно устроиться вполне комфортно.

— Так, наверное, и можно устроиться?

— Можно, но какие плоды это приносит — усиливаются кризисы, растет число наркоманов, суицидов, психических расстройств, больных разными зависимостями. Потому что наряду с потребностями телесными человек имеет и духовные нужды, которые требуют удовлетворения и не находят его. Об этом Европа забывает.

— Похоже, вера в Бога входит в противоречие с либеральными ценностями.

— С ультралиберальными, я бы сказал.

— Может быть, сытый человек неизбежно обрастает толстой кожей? Его старость защищена, ему сухо и тепло, зачем еще что–то там искать для души?

— Богатство само по себе не зло, а благо. Но оно несет в себе риск быть самодостаточным и относить успехи исключительно на собственный счет. Когда ты сам себе и царь, и бог — это прямой путь к пропасти. То же касательно невероятного развития технологий, которое мы наблюдаем. Зло не в нем, а в нашем отношении к нему.

Бог сам заповедал человеку: развивайся, но не забывай, что есть один плод, который ты не можешь срывать: решать самостоятельно, что есть добро и что есть зло. А современные адамы и евы этот плод постоянно срывают: генетические эксперименты, абортационные клиники, эвтаназия, однополые браки… Чтобы нравственные ценности не исчезли, международные структуры должны управлять процессом.

— Установки нового времени говорят, что все в мире относительно, что все люди разные, что всему можно найти оправдание. И значит, добро и зло тоже вполне можно менять местами.

— Это одна из ловушек, в которые попал человек: уверенность в том, что он сам может обозначать добро и зло. Для верующего человека, который по–настоящему принимает авторитет традиций, все просто. Христианину — и католику, и православному — Святое Писание дает ответы на все вопросы и показывает путь, которым надо идти.

Люди нерелигиозные тоже не оставлены без Божией помощи — в природу человека, в его натуру вписана определенная совокупность принципов и прав, нарушение которых портит весь человеческий механизм. Например, аборты.

Многие говорят, что избавиться от зародыша все равно что прочистить желудок. Но результаты этой «чистки» в женщине проявляются порой через 10–20 лет. И несут они с собой не только физические проблемы, но и сильнейшие психологические и духовные нарушения. Так оказывается, что невинная вроде бы физиологическая процедура изранила человека во всех измерениях. Потому что она направлена против его натуры. О нарушениях этой программы нам подсказывает совесть.

— Внутри церкви, наверное, избежать искушений проще, но в миру человек вынужден идти на компромиссы, приспосабливаться к обществу.

— Да, там сложнее. Но даже люди неверующие, если они остаются честными по отношению к себе, способны распознать истину и следовать ей. Именно она и помогает человеку не сойти со своего пути.

— Получается, католическая церковь сама упустила свою паству, если традиционно христианские страны Европы отказываются сегодня от веры?

— Я бы не сказал, что паству упустила католическая церковь. Страны, в которых сегодня разгул ультралиберализма, где стыдятся христианского Рождества — преимущественно протестантские. Хотя, не спорю, ошибки были и у нас. Например, утеряли рабочий класс во времена Маркса, не среагировали вовремя на социальную напряженность. Но заметьте: в той же Голландии, где в протестантские храмы вход платный, в католические доступ является бесплатным.

— Зато ислам бодро занимает освободившуюся от христианства территорию и пользуется интересом даже у европейцев — за счет чего?

— Ислам — это упрощенная версия монотеизма. Там очень простые принципы, и человек, которому приелась всеядность и бездуховность Европы, утоляет там духовный голод. Ведь человек даже самый сытый в глубине души жаждет Бога, потому что он создан для Бога, для того, чтобы общаться с ним и быть в его присутствии.

И если христиане вокруг прохладные, задавленные политкорректностью, свои ценности не только не защищают, но и скрывают их, стараясь никого не обидеть, а мусульмане, напротив, имеют четкие принципы, внутреннюю убежденность и горячо защищают свою религию — это, конечно, привлекает многих.

— Значит, и европейцы все–таки ищут Бога, но почему не в христианстве, не в католичестве?

— Не скажу, что для нас все потеряно. Христианство, несмотря на кризис, даже в Европе очищается, уже появилось много новых, живых общин и приходов. Но нам нужно оживить веру, простого механического исполнения обрядов недостаточно.

Ведь каким образом в первые века христиане завоевали мир? Язычники смотрели на них и восхищались тому, как они любят друг друга! Тогда христиан замечали по их делам, а теперь наша вера вылилась в болтовню, которая зачастую называется евангелизацией. Просто красивые слова, не подкрепленные делами.

— Многие надеются, что новый папа принесет обновление католичеству.

— Папа один сделать же ничего не может. Он призывает, чтобы священники не сидели в своих приходах, чтобы выходили к людям, к обществу, чтоб несли благую весть. Но для того, чтоб нести свет другим, ты сам должен быть наполнен присутствием Божиим.

— К разговору о том, что религия должна приспосабливаться к современности — что можно и нужно менять в католичестве? Не устарело ли требование безбрачия к священникам?

— Христос был безбрачным. Все, кто откалывался от католической церкви, первым делом отменяли целибат, и что у них теперь — кризис еще больший, чем в католичестве. Конечно, безбрачие — это большой вызов, это жертва, но если твоя вера подлинна и ты идешь по своему пути без лицемерия, твое служение становится очень плодотворным, ты отдаешь Христу всего себя.

Для человека семейного первая обязанность — его семья, а священник полностью принадлежит Богу и пастве. Целибат как обязательное правило был введен после десяти веков христианства и лишь закрепил то, что сформировалось естественным образом.

Если заняться послаблением традиций, это будет бесконечный процесс, веру он не укрепит. Некоторые вот требуют ввести священство для женщин, рассматривая мужчин и женщин как конкурентов и требуя для них равных прав.

Это непонимание сути религии: Иисус избрал 12 апостолов, и женщин среди них не было. Одновременно есть одна женщина — Мария, которая более святая, чем все апостолы, но ее роль другая. Божья матерь не стояла за алтарем, но она сделала то, чего не мог сделать ни один мужчина, — у каждого своя роль, отведенная Богом. Что все–таки можно и нужно менять в католичестве — живое дело должно сопутствовать вере.

— А как вы относитесь к новым церквам?

— Я считаю, надо учиться у них тому хорошему, что у них есть. Если мы, традиционная конфессия, будем на высоте своего задания, то и паства наша не будет нуждаться в новых формах. Раз люди выбрали эти церкви, мы должны сотрудничать с ними, а не спорить, ведь наша общая миссия — спасать мир.

— Не видно таких людей, как Мать Тереза: не часто святые навещают наш мир.

— Такие люди есть всегда, просто они не поднимают шум вокруг себя, а занимаются делами. Потому мы узнаем о них, бывает, спустя несколько столетий. Например, Малая Тереза, жившая во Франции, — гигант духа. Пока она была жива, ее знали только в монастыре, а когда после смерти нашли ее дневник, стали читать по всему миру и провозгласили ее учителем церкви. А ей всего было 23 года, когда она умерла.

— Как вы сегодня людям помогаете?

— У нас есть суповые кухни, детский поселок под Цесвайне, где сироты воспитываются. В Лиепае приют для одиноких матерей и беременных женщин, оказавшихся в трудной ситуации. В Риге у нас реабилитационный центр для наркоманов, алкоголиков и лиц, освободившихся из тюрем. При посвящении в сан я призвал всех настоятелей создавать группы помощи нуждающимся, и при шести приходах такие уже созданы. Постоянно призываю состоятельных прихожан делиться с бедными — и немало таких, кто откликается. Но что интересно — мы проводили опрос среди прихожан в Кафедральном соборе в Риге, и 80 процентов написали, что больше всего нуждаются не в деньгах, а в присутствии другого человека.

— Касательно защиты ценностей — на примере скандала с группой «Пусси райот» в России наглядно видно, как входят в противоречие ценности гражданского общества и верующих, и как решать проблему?

— Я считаю, нужно разрабатывать законы не только о защите сексуальных меньшинств, но и о защите религиозных чувств верующих. И именно христиан. Уже статистика подтверждает, что в наши дни христианство — самая преследуемая религия в мире. В некоторых странах Европы уголовные дела возбуждаются за то, что человек носит крестик или высказывается о Боге в детском саду или школе. И преследуют христиан сами власти европейских государств. Трогать другие религии они боятся, зато свою можно поливать грязью сколько угодно.

— И тогда появляются такие, как Брейвик.

— Конечно, когда закон становится асимметричным (я это называю односторонней демократией), это порождает экстремизм. Особенно среди людей психически неуравновешенных.

— Хотя демократия считается высшей формой развития государственности.

— Просто у нас исказились основные установки цивилизации. Материальное развитие опередило моральное и духовное, духовное кровообращение в обществе нарушилось, и мы стали как существа, у которых головы огромные, а сердца малюсенькие. Латвия вот все борется с кризисом, а если б мы все вместе обратились к Богу да признались в своей ограниченности и попросили Его о помощи, за несколько лет упорядочили б свою жизнь. У Бога ведь возможности неисчерпаемы. Но это самое трудное: любить другого, как самого себя, хотя именно в этом Латвия нуждается больше всего. Все гениальное просто.

Читайте также:
В советское время на изучение родного языка отводилось десять часов в неделю, а сейчас — пять
Старинное русское слово "сретение" означает встречу. Кто и кого встретил в этот день — 15 февраля? Праведному старцу Симеону Богоприимцу, который жил 300 ...
Храм Святого Иоанна Крестителя в Фейманях, что в 35 км от Резекне и на таком же расстоянии от Аглоны, внесен в список Европейского культурного наследия ...
Чудесная традиция водосвятного молебна на Даугаве и крещенского купания в реке, возобновленная с 1920–х, уже третий год подряд привлекает множество ...
В этом году Рождество Христово и Святки, которые продолжаются до Крещения Господня, 19 января, отмечаются особенно торжественно и ярко.
Пoразительно, но сведений о нем не нашли даже в Латвийском национальном архиве
.