21 Сентября, Четверг

Ах, Москва – ты моё призвание!

  • PDF

16_MoscowБывшая рижанка Мария Дубинская ни секунды не жалеет, что поменяла уютную родную Ригу на кипучую российскую столицу

Рыжая лисичка, смешливая и сердечная, легкая на подъем, преданная журналистике юная Маша Кочнева из отдела новостей «Вести Сегодня» семь лет назад уехала с родителями в Россию, в Подмосковье.

Мы все дружно жалели, что лишились отличного репортера и замечательного товарища. Но так уж сложились ее личные обстоятельства. Вслед за Машей уехал и наш фотокор Дима Дубинский. У наших ребят сложилась семья. Живут они в Подольске, а работают оба, конечно, в Белокаменной. Связи с коллегами не прерывают — благо есть Фейсбук.

На католическое Рождество я отметилась в Первопрестольной, и конечно, уговорились с Марией Дубинской пересечься и посидеть в какой–нибудь кафешке. Маша предложила «Бублик» близ агентства ИТАР–ТАСС, где она работает редактором отдела культуры в журнале «Эхо планеты».

«Бублик» — кафе стильное. По слухам, владелица его — Ксения Собчак. Цены здесь более чем, но посетителей полно. Впрочем, пустующих заведений в Москве, по–моему, вообще нет. Жизнь в мегаполисе кипит и днем, и ночью. Кому–то этот мегамуравейник в кайф, кому–то в напряг. Я лично скорее отношусь ко вторым. А вот моя землячка Маша, как оказалось, чувствует себя в здешней сутолоке как рыба в воде.

Надо сказать, что мы как могли позаботились о коллеге. Перед ее отбытием редакция аккредитовала Машу в качестве собственного корреспондента в Москве. И уже через две недели после переезда Мария получила приглашение на прием для иностранных журналистов у министра иностранных дел России Сергея Лаврова. А там познакомилась с московскими коллегами, с которыми дружит до сих пор.

— Но признайся, Маш, первый год в этом сумасшедшем городе наверняка был тяжким?

— Не поверите — совсем нет! Сказалась репортерская закалка. Я же была новостником в ежедневной газете, бегала с задания на задание, писала в номер по нескольку заметок. Это была прекрасная школа у профессионалов! Темп, к которому я привыкла в Риге, очень пригодился мне в Москве. Москвичи мне говорили: а мы думали, что у вас там в Латвии все заторможенные. Но это такое же клише, как представление латвийцев о Москве как о страшной, грязной и хамоватой.

— А на самом деле она белая и пушистая?

— Это смотря с каким настроем ты приезжаешь. От этой метафизики ты никуда не денешься. Даже если у тебя не все складывается удачно, но ты воспринимаешь передряги с юмором, то и справляешься с ними легче. Но мне еще очень везло на хороших людей. А их в России на порядок больше, чем плохих.

Меня огорчает, что по обе стороны границы бытуют жуткие стереотипы в отношении жизни соседней страны. Моя любимая двоюродная сестра, которая живет в Риге, в Москве ни разу не была и даже не хочет сюда ехать, как я ее ни уговариваю. Мнение о стране она составляет по тому, что вещает канал «Эхо Москвы». Я очень надеюсь, что когда–нибудь я ее все–таки вытащу и покажу ей другую Москву. Ведь важно, как смотреть на город — с любовью или с ненавистью и презрением.

Конечно, есть плохое. Это же арифметика: в огромном городе всего больше — и хорошего, и плохого. Вот сегодня у меня утро началось с конфликта. Я заказала в фирме подарок и очень подробно расписала, как меня найти — вплоть до фонариков на подъезде. А утром из этой фирмы мне звонят и спрашивают: мы едем, а как вас найти? Спрашивается, зачем полчаса убила на объяснения?

Разгильдяйство, конечно, бесит, жульничество и т. п. Но ведь отчего это? В Москву отовсюду стекается столько разного народу, и многие приезжие воспринимают ее исключительно как место зарабатывания (или добычи любым путем) денег. Среда к таким гостям по понятным причинам относится агрессивно. И те, в свою очередь, на город плюют и в прямом, и в переносном смысле.

Вот вам характерный случай, который произошел с нами. Мы с Димой полтора года назад собирались на машине в Ригу. Заехали на заправку. Вдруг к машине подходит здоровый мужик лет пятидесяти в куртке олимпийской сборной РФ. По внешности — итальянец. Но он заговорил с нами по–русски с латышским акцентом: «Вы из Латвии?» И вдруг начал плакать: «Пока я заправлялся, меня обокрали. Забрали все, кроме айфона, который я купил вчера за 57 тысяч». И при этом он все время подпускал латышские словечки. Показал нам латвийский паспорт, и машина у него с латвийскими номерами. «Вы мне можете дать в долг 10 тысяч? Я в залог оставлю айфон. Вот мой рижский телефон — я работаю в Латвийской ассоциации бокса. Позвоните мне в Риге, я вам деньги отдам, а айфон заберу».

Мы как–то растерялись, нам и в голову не пришло, почему он не обратился в полицию, в посольство… Но ведь земляк все–таки, надо выручать. Дали ему 6 тысяч. Он уехал. Но я успела записать его номер. Понятно, что в Риге нам по этому телефону никто не ответил. Айфон — китайская подделка — до сих пор у меня валяется в шкафу. Через одноклассника, который работает в полиции, я нашла владельца этой машины. Оказался один из членов цыганской семьи из Елгавы, там целая мафия, она и в Москве орудует и давно на прицеле у латвийской полиции. Вот так мошенники из разных республик, в том числе и из Латвии, формируют образ Москвы как опасной криминальной столицы.

— Ты каждый день ездишь на работу из Подольска в центр Москвы. Это, наверное, страшно выматывает?

— Еду сначала на электричке, потом на автобусе. Это часа два. Но я нашла форму существования в пути. Чтение, музыка в плеере и работа на лаптопе. Читающих пассажиров в Москве вообще много. И знаете, что я заметила? Многие в вагонах читают духовную литературу — Библию, молитвослов, жития святых… Иной раз сидит чуть ли не панк, присмотрюсь — а у него акафист открыт.

Ну а если с собой ничего нет, надо воспользоваться возможностью, чтобы в дороге подумать о своей жизни, перетряхнуть и переосмыслить все события. Есть такое выражение: самое важное — это то, что ты делаешь в данный момент. Значит, самые пустые вроде бы часы могут стать самыми наполненными.

— Самое первое и самое сильное твое впечатление в России?

— Люди в храмах. Даже в самых маленьких церквушках, на окраинных улочках в любое время всегда стоят прихожане — и молодые, и пожилые. И атмосфера в храмах особенная.

— А масштаб российской столицы не подавил?

— Я себе представляла, что сразу со станции метро «Рижская» начинается дорога в родную Ригу, что Латвия — просто отдаленный район Москвы. Так мне было психологически легче.

А мы еще приехали в тридцатиградусный мороз. Темнеет рано, под ногами слякоть от реагентов, мрачно. Но я себе внушала: спокойно, через год это все покажется тебе родным.

— Москва слезам не верит. А чему она верит?

— У меня в Москве много рижских одноклассников, многие приехали еще в 90–е годы, буквально сразу после окончания школы. И у всех замечательно сложилась и судьба, и карьера. Людей, которые преданы своему делу, Москва принимает. Вот возьмите бывших рижанок, актрис Женю Крегжде и Яну Сексте — обе сейчас блистают в Москве и на сцене, и в кино. Очень плодотворно работают и мои коллеги из Риги, журналисты Вита Штейн и Алексей Стефанов.

— А как наш Дмитрий Дубинский со своей творческой профессией — встроился в московскую жизнь?

— Быть фотографом в Москве тяжело. Надо очень много работать. Но и достижения у Димы колоссальные. О его мастерстве говорят настолько авторитетные люди, что это дорогого стоит. Тот же Римас Туминас, руководитель Театра им. Вахтангова, Эммануил Виторган, Юлия Рутберг, космонавты. Работы Дмитрия — портреты актеров — висят в фойе нескольких московских театров. Юрий Петрович Любимов вообще сказал, что его спектакли будет снимать только Дубинский. В прошлом году Дима стал номинантом премии проекта Best of Russia — «Лучшие фотографы России». А еще у него в прошлом году была персональная выставка работ в Театре им. Евгения Вахтангова «Фотософия театра».

Но профессия фотографа — свободная. Ты нигде не числишься в штате, тебя либо зовут, либо не зовут снимать. Диму зовут. Он снимает в театрах, делает частные фотосессии. И вкладывает в это свою душу. Его ценят. Но все равно всегда недоволен собой. Такой характер.

— А твои родители не тоскуют по Риге?

— Да нет, они заняты делом. Отчим работает, мама на пенсии, но тоже работает. Она начинала с экскурсовода, а сейчас — старший научный сотрудник Государственного музея в Остафьево «Русский Парнас». В ее ведении несколько фондов, в том числе фонд редкой фотографии. Сама усадьба Остафьево — средоточие культуры и истории России, оно связано с именами Пушкина, Карамзина, Вяземского, Шереметева и другими значимыми людьми, которые собирали историю Государства Российского. В советское время в усадьбе размещался санаторий, потом все было совершенно развалено, но сейчас здесь по крупицам восстанавливают обстановку, вещи, письма.

У мамы даже бывают открытия, когда она устанавливает, что за личности изображены на старых фотографиях. Или расшифровывает, кому писал по–французски любовные письма Вяземский и пр. Мама чувствует свою необходимость, и это так чудесно!

Признаться, я до сих пор не могу поверить, что решилась уехать в Россию. Больше всего я восхищаюсь людьми, с которыми работаю, общаюсь, дружу. Мой коллектив, к примеру, — повод для постоянного изумления. Это умнейшие и, как бы это пафосно ни звучало, душевно щедрые люди.

— А материально? Если честно — денег на жизнь хватает?

— Денег всегда не хватает. Жизнь в Москве очень дорогая. Конечно, о покупке квартиры и речи быть не может. Снять квартиру стоит самое малое 40 тысяч. Для сравнения: кассир в магазине получает 12 тысяч. А с ипотекой связываться не хочется — был уже печальный опыт в Риге. Поэтому живем в квартире с родителями.

— Удается ездить по России?

— Да, конечно. Особенно много ездила в прошлом году. Была в командировках в Костроме, Великом Новгороде, Архангельске, Перми, не говоря уже о близких Мышкине, Алексине, Угличе и пр. И знаете, что меня больше всего поражает в провинции? Энтузиазм людей. Вот помните того человека, который в Республике Коми добровольно много лет чистил взлетную полосу на заброшенном военном аэродроме, и недавно там смог произвести аварийную посадку гражданский самолет? Вот таких чудаков, альтруистов и подвижников, я много встречала. Конечно, есть и пьянство, но и сколько в России чудесных людей, живущих несуетно, стремящихся делать что–то доброе, значимое для родины! Вот, например, в Алексине местный краевед собрал историю края чуть ли не до эпохи динозавров. А в Соликамске я познакомилась с энтузиастами, которые восстанавливают первый в России солезавод, чтобы их внуки знали историю родной земли.

— Больше всего сами россияне жалуются на всепожирающую коррупцию в стране…

— Да и я от нее просто в шоке. Вот мой личный переселенческий опыт: мы месяцами пыталась получить документы, которые нам по закону положены. И нам постоянно не хватало какой–нибудь «окончательной» бумажки. Если бы не моя мама, я бы вообще все это не осилила, наверное. Она посвятила все свое время решению бумажных вопросов.

Чиновники в России — это каста, туда идут особые люди. Потому что нормальный человек в этой среде не может существовать. В Подольске люди, чтобы попасть к нужному чиновнику, занимают очередь с четырех утра. Так что это есть, и как с этим жить, я не знаю. Все законы о борьбе с коррупцией «выполняют» сами коррупционеры.

Вот приходишь к чиновнику на интервью, он расписывает, какое это зло — коррупция, и как его ведомство с нею борется. Но я–то знаю, что через полчаса придет к нему другой человек, которому надо подписать бумажку, и даст чинуше «в лапу». И тот возьмет. Это происходит на всех уровнях.

— Фактически в России сложился коррупционный уклад экономики, да?

— Не знаю, но что–то произошло с моим народом. Дома детей воспитывают на хороших примерах, а потом идут и поступают прямо противоположным образом, принимая такие правила игры. Что с этим делать? Наверное, все надо оценивать как борьбу добра и зла: приближается твой поступок к добру или наоборот. И каждому делать нравственный выбор.

— А не было мысли уехать в Европу?

— Никогда! Съездить посмотреть — да. Но жить — только в России. Я хожу по этим улицам каждый день и думаю: вот театр Дорониной, я понимаю, что за этим стоит, что стоит за следующим домом, за каждым булыжником и за каждой табличкой. Пусть это кому–то покажется смешным, но когда я смотрю на Кремль, на Красную площадь, я всякий раз испытываю восхищение.

— Ты вращаешься в кругах интеллигенции, а в России она традиционно в оппозиции к власти. В среде образованных либеральных россиян считается неприличным гордиться Россией и принято на все корки ругать «режим Путина». Ты как это воспринимаешь?

— Я не согласна с тем, что если ты за Путина, то ты тупое быдло, а если ты против него, то ты интеллектуал. Все это идет, на мой взгляд, от непонимания того, что есть государство и что есть Отечество.

Когда россияне о своей родине говорят: «в этой стране» — это оговорочка по Фрейду. Это от нелюбви. Для меня Россия — моя страна! Я никогда не назову ее презрительно «рашка».

Да, жить здесь непросто. И каждому непросто по–своему. Но не надо видеть всюду только негатив! Счастье в России никому не заказано. И оно не связано с политическим строем. Главное, что нужно человеку, — крыша над головой, здоровье близких, любимая работа. А остальное — все наносное.

— Успехов тебе и Дмитрию! И до следующей встречи.

Читайте также:
Среди ее клиентов — известные актеры, телеведущие и другие знаменитости
Наши школы выжили и в более суровые времена
Психолог, экономист–теоретик и предприниматель–практик Игорь Волдемарович Злотников возглавляет Балтийский институт стратегических исследований ...
С 6 по 8 февраля 2014 года в Риге пройдет форум специалистов туристической отрасли Balttour, в котором будут участвовать свыше 350 профессионалов из более чем 15 ...
Соотечественнику в страну–соседку никто двери не закрывает!
Знайте и гордитесь: именно Латвия распахнула дверь в политику перед прекрасной половиной человечества — в 1905 году на выборах латвийских ...
.