16 Августа, Среда

Как я был доном Руматой

  • PDF

08_domВ связи с недавней публикацией, в которой упоминался предприниматель Евгений Гомберг, редакция попросила его выступить от лица домовладельца — существа, которое у нас принято считать чуть ли ни извергом. Бывают ли домовладельцы с человеческим лицом?

В январе будет 22 года, как вступили в силу законы о денационализации и о возвращении домовладений, отобранных в сороковые годы, законным собственникам.

Пожар страстей утих, а угли залил кризис 2008 года. Но пережитое не забылось.

Принято считать, что хозяин денационализированного домовладения — безжалостный садюга, который морит стариков и выбрасывает на улицу в мороз обездоленных жильцов вместе с грудными детьми. Жизнь, однако, красочнее.

Латвийское государство унаследовало жилье от советского. А советское получило собственность, ограбив в 1940 году хозяев.

Строго говоря, денационализировав дома, латвийское государство у жильцов ничего не отнимало. Они как были нанимателями, так и остались. А новостройки и собственность, на которую не нашлось хозяев, как говорят юристы — «выморочную», продало жильцам за сертификаты — проще говоря, раздарило.

«Химия» с сертификатами нанесла рынку огромный вред. В первую очередь она была направлена на захват предприятий, и, может быть, поэтому закон о денационализации коснулся только домовладений.

Государство могло жилищную собственность спокойно распродать желающим — из–за огромного количества цена была бы доступной, а остальные могли бы арендовать. Вот тогда все были бы в равных условиях. И сколько несчастий это предотвратило бы, ведь арендуемую квартиру нельзя заложить в банке.

Считается, что Закону о денационализации в таком виде Латвия обязана известному юристу Андрису Г. Но никто не знает, что закон вообще оказался возможным благодаря скромному Николаю Рыжову, до сих пор заведующему Государственным историческим архивом, что на улице Слокас, 16. Где–то в семидесятых начальство распорядилось уничтожить записи Земельной книги, потому что советская власть — это навсегда. Но для архивиста священна каждая хранимая бумажка, и Рыжов распоряжение забюрократил.

Вот в России документы не сохранились, и денационализации не было.

Коммерсанты и злодеи

08_chelБольшинство вернувших собственность тут же ее сплавили, потратили свалившиеся деньги и избежали народного гнева. Об остальных цитирую портал imhoclub.lv: «Перекупщики денационализированных домов, надеюсь, будут, как скупщики краденого, признаны соучастниками преступления, совершенного над латвийским народом».

Некоторые новохозяева попробовали сами. Обычно получалось плохо, нужны были опыт, персонал, инфраструктура, инвестиции, наконец.

Рядом с моим офисом был маленький ветхий домик двадцатых годов, восемь квартир, таких на Тейке полно. Советская власть домик отобрала, но хозяева там остались. Их дочь Дзинтра родилась в этом доме, и новая власть ей домик вернула. С соседями она жила, так сказать, одной семьей. Но и аренду с соседей–друзей брала, по символическим советским ставкам, повышать стеснялась. Я подумывал, не построить ли на этом месте офисное здание, но Дзинтра отдавать жильцов на съедение каннибалу–перекупщику не хотела. А коммуналка рвалась в небо. Так и разрывалась деликатная дама, пока я ей не посоветовал больше думать о себе, чем о соседях. Купил, расселил, снес, тут как раз кризис. Остался котлован, только недавно от налога на снесенный дом отбились.

Расселение было невероятной головной болью — с каждой квартирой, а их у меня было, думаю, под сотню. Приходилось заниматься отдельно, и со всеми нужно было отдельно договориться о компенсации.

Об этом, кажется, не писали, но, как любая массовая услуга, расселение имело рыночную стоимость, компенсация в 2000 году составляла примерно 150 долларов за метр. При том, что цена покупки в этот момент была долларов 600 за метр. Наверное, с этой точки отсчета можно было бы разделить домовладельцев на злодеев, которые платили меньше, а то и просто выгоняли, и на нормальных коммерсантов.

Что значит «компенсация»? Что должны были компенсировать мы, домовладельцы? Ущерб, нанесенный жильцам законом о приватизации. Государство столкнуло лбами новых домохозяев с жильцами и умыло руки.

Неизвестная война

Я платил по 200 долларов, хотел пройти процедуру побыстрее.

Сильно мешали всяческие политики, которые науськивали жильцов не сдаваться и не идти на компромиссы с домовладельцами. Особенно бесили запчеловцы. И надо же, я купил дом, где жил их центральный защитник. Там оставались четыре семьи. Три спокойно взяли по 200 за метр, а этот полгода права качал. Наконец я включил обратный счетчик, и на 175 он согласился.

На днях умер последний японский солдат, который не сдался и воевал в джунглях почти 30 лет после окончания войны. Незаметные жертвы нашей пропагандистской войны ведут свою тихую окопную войну до сих пор.

Есть у меня еще дом по улице Гоголя, 4/6, прямо у здания Академии наук. Там я выплатил компенсацию примерно 30 семьям. Но четыре семьи отказались от компромиссов.

Заметим, что в противостоянии жильцы — владельцы политики все права отдали жильцам: еще бы, их много, и они — электорат. Домовладельцам же оставили только обязанность их содержать. Но не обязали расселять, и это ударило по упрямцам бумерангом. У домовладельца всегда есть возможность перевести объект в «долговременные инвестиции» и поставить на нем крест. Точнее, кресты, забив окна. Так и остались в домах–призраках несчастные жертвы консультантов, которые подсказывали «правильную тактику» — тянуть резину. Наслушавшись советов, эти люди требовали полной социальной справедливости и получили ее. Живут в разрухе и грязи на Гоголя уже лет восемь, мы ведь не можем поддерживать огромный дом надлежащим образом из–за нескольких человек.

Рассчитывают они на квартиру, которую им даст Рижская дума: их поставили на очередь, когда консультанты были депутатами думы. Как Рижская дума дает, известно, — начальник департамента Стабиня в международном розыске. Сколько бедолаг дождутся квартир? А сколько положат жизнь на борьбу с классовым врагом, домовладельцем? Покамест население дома в прямом смысле вымирает. И наконец, продам я дом, а новые владельцы окажутся «злодеями»? Тогда ради чего, кто вернет годы, прожитые в руинах?

«Обделенные» не всегда такие уж божьи агнцы. В том же доме на Гоголя был прописан (но не жил) пенсионер Михайлов. Продав квартиру, он объявил свою подпись под договором поддельной, наложил на квартиру арест и успешно тянул резину в суде. Занимался рэкетом восемь лет, ждал, когда я приползу. Теперь из пенсии выплачивает мне 2000 латов судебных расходов. Наверное, рассказывает, как я его граблю.

Островок социализма

Почти весь рижский центр построен при Армитстеде, до Первой мировой, сто и более лет назад, и жилой фонд до предела изношен. Посмотрите на иные дома: фасад грязный, в окнах новые стеклопакеты, все разного цвета — значит, дом приватизирован поквартирно, а внутри косметически подкрашенная гниль. Дом обречен на медленную смерть, точнее — на аварийное состояние. А комары–мутанты в гнилых подвалах Старой Риги? А крысы?

Расселенным домам повезло, после капитального ремонта они получили новую жизнь. В таком доме можно сменить прогнившие деревянные перекрытия, полностью заменить коммуникации, отопление, проложить общее кондиционирование, провести Интернет, встроить лифты, наконец. В новых домах крысы не живут, и санитарная обстановка в районе другая. Красоту Риги создают дома, к которым приложили руки частные предприниматели.

Да, квартиры в таких домах подчас недоступны прежним обитателям — дорого, и это объективный процесс социального расслоения. Помню, друг–американец показывал мне свой город. Заехали в какие–то трущобы: здесь, говорит, я провел детство. Был престижный район, потом сюда стали заезжать черные, пришлось уехать.

У нас была обратная ситуация. Швондеры превратили многокомнатные респектабельные квартиры в коммунальные трущобы, и новые владельцы возвращали им статус.

Вглядитесь в дом на Гоголя, 4/6, некогда собственность знаменитой поэтессы Серебряного века Ирины Одоевцевой (дом построил ее отец). Одно из красивейших зданий Риги, но этого не разглядишь за облезшим грязным фасадом, закопченным частыми пожарами бомжей, за забитыми окнами. Наглядное спасибо пещерным марксистам, «отстаивавшим интересы угнетенных».

Жертвы консультантов живут на Гоголя на своем островке социализма, по советским договорам. В 2006 году был я на целом острове, на Кубе. Пройдитесь по набережной Малекон Гаваны. Одно из красивейших мест планеты, изуродованное Фиделем. Там таких домов через один.

В Латвии конфискация длилась 51 год. Кубинцы живут при социализме уже 55 лет. Всего в ста милях, во Флориде, живут и ждут бывшие хозяева и их дети. Все документы у них на руках. Кубинцы спрашивали меня: а как это будет? И, рассказывая им сценарии денационализации, я чувствовал себя гостем из будущего, доном Руматой из книги «Трудно быть богом» Стругацких.

Жизнь — это не репетиция

Оглядываясь, думаю, что многое бы сделал по–другому. Меньше связывался бы, наверное, с жильцами, не тратил бы на них время, строил офисы на пустырях. Но где программисту–расстриге было взять опыт? Только набивать свои же синяки и шишки.

Впрочем, и в этом был смысл. В конце концов жильцы, пройдя неприятную для обеих сторон процедуру, все–таки обрели стабильность, выбирались из той хлипкой лодки, куда государство нас усадило вместе, стали на твердую землю. Знаю от них же, многие хорошо устраивались и сами же мне об этом рассказывали.

Одна дама торговалась в кровь и объявила, что может ждать долго. А мне лет 25 назад мудрый человек, хирург из Австралии, американский поляк, долгой ночной дорогой в Саванну, штат Джорджия, сказал, и я навсегда это запомнил: «Жизнь — это не репетиция». Прожитый день не вернуть, и нельзя откладывать жизнь на потом. Втолковал даме — дошло. Купила себе и дочери двухкомнатную, отселила мужа–пьяницу, о чем, оказывается, давно мечтала. До сих пор с праздниками меня поздравляет.

Что бы ни говорили, для меня недвижимость была расходной статьей, в крайнем случае очень долгоиграющим вложением. Деньги я вкладывал из другого бизнеса, и в кризис они пропали.

Недвижимость была скорее хобби, самореализацией: хотелось оставить что–то красивое. В итоге ни о чем не жалею. На картине Риги останутся несколько моих мазков — лучший дом № 4 на всей улице Алберта, единственный капитально отремонтированный (не считая углового). Элегантный дом на Лачплеша, 27. И конечно же, красивый проходной дворик на Вальню, 3, с Золотым рыцарем и восстановленная улочка Кениня, когда–то проходившая вдоль реки Ридзене сквозь этот дом. Под аркой дома я повесил стенды, рассказывающие об истории дома на Вальню, 3, о Золотом рыцаре, о Риге и Ридзене. Каждый раз радуюсь, видя в этом дворике туристов, экскурсоводов, да и просто прохожих: значит, приключения были не зря.

Читайте также:
Собственники квартир столичного дома по Рупниецибас, 22, создали свой кооператив ZiemeLnams более 14 лет назад и с 1999 года сами обслуживают свой дом без ...
Уже больше года минюст не в состоянии предложить сейму эффективные варианты устранения застарелой проблемы так называемой разделенной собственности ...
Рита Марченко, пенсионерка из Риги, проживающая на ул. Дзирциема, 33, подняла в беседе с "Вести Сегодня" проблему, которая возмутила до глубины души ...
Собственницу квартиры исключили из кооператива за попытку добиться от правления соблюдения законов. Справедливость восстановлена спустя 13 лет.
Непомерно вздутая кадастровая стоимость разоряет население и обогащает владельцев земли. Но это можно остановить!
Из–за неполученной корреспонденции семья может лишиться квартиры
.